Все кружилось быстрее и быстрее, и она уже ничего не понимало. А танец всегда помогал ей привести мир в равновесие.
– Нам нужно потренироваться перед балом. – Она отодвинула ногой несколько пустых горшков и леек. – Будет очень неприятно, если вы опозорите меня в танцевальном зале.
– Но у нас нет музыки.
Каллия кивком указала на окна, сквозь которые проникала слабая мелодия. Энергичные мелодии, открывавшие вечер, сменились более медленным ритмом, который постепенно подводил представление к неизбежному окончанию. Звуки струнных плыли под аккомпанемент клавишных аккордов, словно призывая насладиться музыкой и потанцевать.
На лице Демарко появилось почти умоляющее выражение. Каллия едва не отказалась от своей идеи, но в конце концов тот сам провел ладонью по лицу, смирившись.
Он сдался и протянул ей правую руку.
Приглашение.
Она с трудом сдержала торжествующую улыбку. Это больше было похоже на подарок, чем на победу в противостоянии. И Каллия приняла этот подарок, взяв Демарко за руку и готовясь занять правильное положение…
Как вдруг дыхание разом вырвалось из ее легких, когда он резко закружил ее.
Сильные руки поймали ее и заставили выгнуться назад, прижимая ее вплотную к груди Демарко.
Мир вокруг застыл.
Каллия закрыла разинутый рот.
– Я… Я думала, вы не танцуете.
– Я не говорил, что не умею. – Демарко встретился с ней взглядом. В его глазах блеснул насмешливый огонек. Он перевел ее во вторую позицию, плавно и непринужденно, будто знал их все наизусть. – Я посещал приемы и балы каждую неделю. Я обязан был прилично танцевать, иначе просто не выжил бы.
Ее изумление постепенно улеглось. Мысль о том, как Демарко метался с вечеринки на вечеринку, танцуя с многочисленными гостями, была забавной.
– Вот видите? Танцы могут быть полезны. Но вы скрывали от меня свои умения.
– Не притворяйтесь, что не попытались бы использовать это проти меня. К тому же я видел, как вы танцуете одна. Вы… – Он умолк, задумавшись, но потом резко откашлялся. – Вам не нужен партнер.
– Но все же приятно, когда он есть, – призналась она, все еще наслаждаясь сюрпризом. Демарко определенно не был блестящим танцором – в его движениях чувствовалась легкая неловкость, будто он надел давно не ношенный сюртук, – но они постепенно подстроились друг под друга, и он начал вести. С уверенностью, которая застала ее врасплох.
Поэтому Каллия просто следовала за ним.
Она впервые танцевала вот так не с Джеком. Иногда ей нравилось выбирать кого-то из гостей Дома Адского Пламени и выводить на сцену, но все это было частью шоу, и Каллия чувствовала себя в безопасности. Маски, расстояние и опьянение гостей давали понять, что все это не по-настоящему.
Теперь она чувствовала разницу кончиками пальцев. Их движения замедлились, отделившись от музыки. Забыв о приличиях, они теснее прижались друг к другу, не оставляя и дюйма свободного пространства. Каллия положила голову ему на грудь, слушая стук сердца и неровное дыхание.
Где-то на краю поля зрения мелькнуло какое-то свечение.
Его ладонь, обхватившая ее руку, слегка мерцало:
Внезапно Демарко напрягся и попытался отстраниться.
– Не надо, – пробормотала Каллия, уткнувшись в его рубашку. – Пожалуйста.
Руки и ноги налились теплом, усталостью и тяжестью, стук сердца замедлился, а глаза начали закрываться. Чтобы не уснуть, ей нужно было, чтобы он держал ее, чтобы танец продолжался даже тогда, когда музыка стихла.
– Что это означает, – начала Каллия, глядя на него снизу вверх с сонной улыбкой, – если волшебник, который зарекся использовать свою магию, показывает ее кому-нибудь?
Его встревоженный взгляд устремился к их рукам.
– Не знаю, – сказал он, а потом наконец повернулся к ней. Все его черты смягчились. – Наверное, зависит от того, кому…
Внезапно сквозь стекло до них донесся звон, далекий, но отчетливый.
Свет между их ладоней погас. Тепло схлынуло, сменившись леденящим осознанием.
Колокола Аласторов ударили дважды, о чем-то предупреждая.
Призрачное эхо колокольного звона все еще разносилось по улицам, когда они приблизились к центру Глориана.
– А ну-ка, разойдись!
Дэрон попытался рассмотреть что-нибудь поверх голов, но ничего не увидел, лишь почувствовал холодок паники, разрезавший теплый ночной воздух, будто лезвие бритвы.
Каллия протиснулась сквозь толпу исключительно благодаря усилию воли, глядя прямо перед собой и держась за его руку. Наконец они увидели мэра Эйлина, стоявшего в центре всей шумихи на углу улицы. Его обступили несколько человек в форме, которые разгоняли зевак, расчищая себе путь.
– Проверьте особняк Аласторов! – рявкнул мэр, хотя колокола давно умолкли. – И унесите этих двоих.
Он подозвал двух санитаров, которые положили носилки рядом с двумя растянувшимися на земле фигурами, стонущими от боли. «Живы», – с облегчением подумал Дэрон. Один судья и один конкурсант. Судья Буке и Робер.
Дэрон крепко стиснул руку Каллии, но та молча уставилась на жуткое зрелище, застыв от ужаса. Потерявшись в нем.
– Их глаза, – тихо произнесла она. – Они…
