— Мы понимаем, — продолжал объяснять Шараф и голос его затихал в отдалении, пока не превратился в эхо каменного тоннеля и не исчез за тихим стуком каменных дверей.
Перед ней колыхались в утреннем сиянии зеленые прерии гор. Ветер развивал темные локоны, пытаясь закрыть глаза. Она не должна была подвергаться мыслям, но постоянно думала лишь об одном. Овитая корнями под землей она лишь могла вспоминать. «Опять ты во всем виноват?», «Почему ничего нельзя сделать нормально?», «Шараф!», «Это был риторический вопрос», «Чтобы останавливать слабаков», «Ты слышишь?», «Если это сирена, я не удивлюсь», «А знаешь почему ты не уходишь?», «Все таскаешься за Эрс!», — и мысли роились, бежали по коже словно тараканы, заползали в мозг и образовали целые темные, огромные, поблескивающее панцирями, колонии, в унисон быстро шевеля тонкими усиками, щекотливо перемещаясь по стенкам черепной коробки, останавливаясь, доедая крошки мозга и поводив усами, вновь отправляясь бегать по стенкам в поиске еды или смерти.
Сколько тогда она думала о Эрс? Что она представляла себе в их отсутствие, но в их головах и мысли не пробежало о подобных вещах. Даже оставив ее у горы, они не хотели избавится от нее, а лишь ждали, когда она придёт. И почему она осознала это только сейчас?
Бледная рука тронула каменный пол. Фося устроилась на каменном обрыве, болтая ногами в воздухе, все посматривая на, тянущиеся в низу, зеленые моря трав и полевых цветков. Чудесный край, место спокойствия и никакие тревоги не колышут здешнюю траву и горные, зеленеющие склоны. Теплый ветер все время гладит листья на ветках деревьев и подталкивает птиц, в полете набирающих высоту и дарящих свое пение голубым, утренним небесам. Она могла бы здесь остаться и больше не думать о прошлом, не трогать душу настоящим и не нестись в будущее.
— Фося? — она обернулась и увидела Эрс, стоящую возле каменных дверей, с тихим шорохом закрывшихся. — Что ты здесь делаешь?
Она подскочила, отошла от обрыва на шаг, но Эрс подошла чуть ближе, чувствуя неладное, спеша задать, скрепляющиеся в звенья, вопросы. Она двинулась в ее сторону, давя правдивой, сияющей аурой, натягивающейся на воздух вокруг, сплющивая его, выжимая кислород. Нога подвернулась, Фося отшагнула и почувствовав пустоту, распахнув глаза, с порывом ветра, слетела. Вместе с вскриком она почувствовала руку, ухватившую ее и крепко сжимающую кожу. Эрс, уперевшись другой рукой о камни, пятилась на коленях и с усилием вытягивала ее на каменный пол. Рубаха, а затем и темные брюки прошуршали по каменному полу, отдаляясь от срыва, открывающего срезанный вид на зеленые горы и вечное небо.
Выдохнув, пытаясь восстановить дыхание и успокоить сердцебиение, Эрс обернулась, взглянув на бледное лицо Фоси.
— Это что еще такое? — с укоризной спросила она. — Мы тут собирались, шли, скакали, плыли и взбирались на горы, ради этого? — и она яростно махнула рукой в сторону зловещего обрыва.
— Прости, — послышался шепот.
Девушка обернулась, взглянув на ее, все еще бледное, лицо. Она напоминала мраморную статую Агран и слова, казалось, неслись где-то из глубины сердца.
— Я столько всего делала, — камень казался безжизненно сухим. Горькая, блестящая капля бежала по мрамору, словно желая оживить его вновь, призывая одну за другой прокладывать нити соленых рек, стекающих к подбородку. И они текли, оставляя длинные, молчаливые дорожки, кричащие лишь о песчинках того горя, что скопилось внутри. И она молчала.
— Рассказывай, — и Эрс приготовилась слушать историю.
К ее удивлению, в горной тишине и ветре, послышалось только:
— Я плохая.
Эрс вновь всмотрелась к Фосю, чтобы убедится в ложном убеждении что именно перед ней раскрылся какой-то ребенок, беззащитно ищущий подмогу. Лошади у скрипящего дерева, пофыркивая, тянулись к ним мордами, но каждый раз останавливались, чувствуя натяжение веревок. Внутри у Эрс что-то возрадовалось, разлилось по венам, вспенилось и весело побежало мелкими, шипучими пузырьками, как свежевскрытое, ягодное вино.
— Я не поехала с вами чтобы спасти города, — содрогаясь, продолжала Фося. — У меня нет благой цели, как у вас. И я хотела выбросить звезду, — она прижалась к руке Эрс, чувствуя тепло, единственное, которое грело на горном ветру.
— Нет, — Эрс толкнула ее слегка, — у тебя другая цель, ты же зачем-то едешь?
— Еду, — промямлила она и Эрс поймала себя на мысли что впервые слышит, как Фося разговаривает с людьми без упреков и команд. — Хочу лишь спасти шкуру сестры, — ткань рубахи покрылась соленными каплями, расплывшимися темными пятнами на льне. — Мне было все равно что произойдет с городом, лишь бы огонь не сжег ее. Я не думаю о человечестве так как ты. Не готова жертвовать собой ради незнакомых, как Шараф. Я способна только упрекать людей и обижать их. Шараф пытался мне помочь, я его оттолкнула. Прошлого не вернуть.
