Путники отвязали лошадей от сухого дерева и встав на зловещем обрыве, под порывы ветра, сняли стеклянные, поблескивающие амулеты, как в каменных стенах холодных гор послышался знакомый, приветствующий рев и хлопанье крыльев, ловящих порывы северного ветра.
Глава 12
Далеко внизу стелились необъятные просторы. Леса скатертью стелились под могущественной тенью. Поляны и горы медленно угасали, под вечерним солнцем. Эрс, опершись о сомкнутые, длинные когти, осматривала проносящиеся мимо долины. Холодный ветер гулял в чистых небесах и уже через мгновение, за зеленой оборкой сосновых лесов, выглянул знакомый городок. Девушка обернулась, взглянув на путешественников. Фося, как ни в чем не бывало, крестиком вышивала что-то неброское на, натянутой на пяльце, белой канве. Шараф, откинув в сторону меховую мантию, скучающе осматривал предметы в котомке, а изучив все, завязал ее и вновь уставился на грубую кожу лап, на которой они сидели. Альп и Самчиш слушали редкий гул ветра и тихое похлопывание кожаных крыльев, выискивающих морозные потоки. Ослы ворчали, пытаясь задремать. Бархат, как ошарашенная, беспокойно ходила из одной стороны в другую, пофыркивая и осматриваясь.
Шараф, от скуки, тоже решил осмотреться и, заметив вышивающую Фосю без накидки, вспомнив, что она ее пожертвовала, отдал ей свою, ведь сам понимал, что она ей нужнее. Фоська успела только смерить накидку хмурым взглядом, повернувшись к Сертану, открыв рот, очевидно собираясь высказать что ей и без накидки не плохо и вообще, она ей не нужна была, как в один момент почувствовала укоризненный взгляд Эрс. Тогда она подтянула к себе накидку, укрывшись и вздохнув, повернулась к Шарафу, проговорив: «Спасибо», — с такой интонацией, словно Сертан отобрал у нее эту накидку. И не проронив ни слова, вновь повернулась к пяльцу, продолжая вышивать.
— Что-то это спасибо не свучало как «спасибо», — осторожно проговорил Шараф, продолжая всматриваться в кожу лап, как юный хиромант, пригласивший клиента, без ведома наставника, пытаясь вычислить, где же тут линия жизни.
— Она только учится, — кивнула Эрс, взглянув на Фосю, которая, вероятно со стыда, продолжала вышивать, ни разу не взглянув на них.
— Да, менять привычки не просто, — вздохнул Шараф, — но восмошно! Трудно, но восмошно, — решительно взмахнул лапой Сертан.
И не успела Эрс утвердительно кивнуть, как поверхность, а точнее, лапы наклонились, откатив ее к когтям, и ветер хлыстнул в лапы дракона с такой силой, что мантия Фоси, если бы она не удерживала ее, слетала бы со спины, словно какая-нибудь тряпка. В шуме, вое и свисте ветра, пытаясь отпрянуть от когтей, удерживающих ее от поверхности, Эрс, откинув взъерошенную косу, запрокинула голову и увидев очертания морды, крикнула:
— Что происходит!
Но на ее вопрос не последовало ответа, и уже отчаявшись, прижавшись к когтям, она увидела как лошади, не истово ревя и лягаясь, не зная, куда себя деть, пытаются сбежать, и освободится от поводьев, за которые их схватили, прижавшиеся к лапам, Фося и Шараф. В один момент, в небесах разлетелся гулкий рев.
— Снишаемся? — удивленно крикнул Шараф и, удивившись своим знаниям, закрыл лапой мордочку.
— Ты еще и драконий знаешь? — выкрикнула Фося и, вспомнив о своем обещании, решив не злиться на то, что они все это время таскались с кулонами, а Сертан и так мог все перевести, решила изменить тон: — Молодец! — но ее хвальба казалась не к месту и даже, напоминала упрек.
Поняв свою ошибку, ударив кулаком о грубую кожу когтистой лапы, она еле выпрямилась, пытаясь удерживать равновесие.
— Долго еще это кошмар будет творить… — и в один момент ее откинуло к Эрс, прижав к шероховатым когтям. — …ся, — договорила она, взглянув на массивную морду.
В ответ послышался все тот же самый рев, и она поймала себя на мысли, что у драконов, очевидно, совсем нет интонаций. Фося в ожидании взглянул на Шарафа
— Не долго? — вопросительно и даже, как-то сомневаясь, ответил Сертан.
И как раз в этот момент лапы выровнялись, отшвырнув путешественников и срезав поток ветра. Перепончатые крылья, взмахами и волнами ветра, наклоняли верхушки деревьев и склоняли под собой поляну травы. Тень становилась все чернее и все больше накрывала зеленеющие просторы, пока под ней, они не скрылись совсем. Когти раскрылись, с шорохом рухнув на цветы и длинные стебли осоки.
— Интересно, — начала Фося. — как он понимает нас?
Шараф, выходя из-под укрытия лап, вновь взглянул на могущественного, белого дракона. Он в ответ только высокомерно фыркнул, проведя длинным, пушистым хвостом по шуршащей траве.
— Он учился у шрецов, — перевел Шараф, поспешив вывести лошадей и ослов.
