Стараясь не шуметь, Агнесса встала и выудила из кармана юбки голубую ленточку. Не возникало сомнений, что события связаны именно с ней, ведь началось все с ярмарки, когда цзяорены подарили волшебную вещь. А что, если это происки дурных сил? Нет, голос внутри говорил, что лента несет добро.
— Что же ты такое? — прошептала Агнесса, едва шевеля губами. — И я тоже?
Лучи первой зорьки аккуратно, будто пробуя на вкус, лизали небо и оставляли за собой бледно-оранжевые всполохи. За окном послышались крики петухов и робкое блеяние козы. Мир просыпался, а Агнесса так и лежала с ленточкой в руке и пыталась понять, что делать дальше. Было слышно, как за стенкой Афра шумно зевнула и потянулась. Женщина прокашлялась и встала с кровати. Действительно, просыпается рано, как и предупреждала.
«И уж точно не заботится о покое постояльцев», — мысленно улыбнулась Агнесса.
— Красавица, спишь еще? — позвала Афра, будто услышала ее мысли. — Вставай, накрой на стол, а я пойду скотину накормлю, да молочка нам свежего принесу.
— Хорошо, Афра, — вежливо отозвалась Агнесса. — Уже встаю.
Хлопнула дверь. Хрипловатый голос молочницы послышался за окном. Агнесса быстро оделась, умылась и принялась хлопотать на кухне. Афра была к ней очень добра, пустила на ночлег, поделилась ужином и даже не взяла денег. Хотелось сделать для нее что-то приятное, поэтому Агнесса растопила печь и быстро запекла каралики из сладкой муки с водой, как всегда делала ее мама. От воспоминания в груди защемило. Агнесса отмахнулась от грустных мыслей и продолжила заниматься делами. Когда Афра зашла с улицы, ее ждал завтрак, чистая горница, а Агнесса заканчивала убирать постели.
— Хм, а ты молодец! — похвалила женщина. — Ну, пойдем скорее, пока молоко теплое.
— Иду, иду, — Агнесса свернула последнее покрывало, зашла на кухню и вскрикнула.
Мертвая молочница разливала молоко по стаканам.
Глава 17
Противный, тяжелый комок подступил к горлу. Агнесса поняла, что ее вот-вот стошнит, и выбежала на улицу. Запах прелого сена ударил в нос и окончательно спровоцировал рвоту.
Едва Агнесса отдышалась, в груди зажгло. Перед глазами побежали видения из прошлого. Детство, душистые поля, веселые игры с детворой. И как мама учила ее прясть, и как донна Хельга взяла к себе в подмастерья, и как папенька плел красивейшие корзины. И как Бруно учил ее грамоте, и как она влюбилась, и как ждала его записки и писала ответы. Их первый робкий поцелуй и первые жадные касания горячих тел. А потом чума, тела родителей в маленьком доме, Николаус весь в струпьях на телеге во дворе пекаря, матушка и… он — Бруно. Его последний поцелуй, такой горячий и болезненный. И мольбы о прощении. Последнее, что помнила ее душа — предательство любимого и его же раскаяние. За доли секунды она не просто вспомнила, а будто снова пережила все, что с ней было.
Страх, отчаяние, боль, бессилие захлестнули клокочущей, пенистой волной.
— Привет, красавица! — окликнул бодрый голос за воротами.
Калитка открылась, и во дворе появился вчерашний провожатый. Агнесса тщетно пыталась выдавить приветствие, не в силах оторвать взгляд от очередного мертвеца. Что же получается? И она тоже…мертвая? Агресса посмотрела на свои руки. Они выглядели как обычно. Как и Тацит, и Афра. Ничего, что могло бы выдать мертвецов: ни гниющих тел, ни пустых глазниц или еще чего-то подобного. Но Агнесса видела — они все мертвы. Будто картинка раздвоилась. В основе отвратительные, неприятные трупы, а сверху костюм обычного человека. И остальные видят лишь костюм, тогда как она сама может заглянуть и под него. Новая волна тошноты подкатила к горлу.
— Что, не дала тебе Афра понежиться в постели? А я говорил, с ней не забалуешь. Баба-кремень! — мужчина сам засмеялся своей шутке.
— Тацит, зови Хранителей! Похоже, наша гостья не в порядке.
Афра резво подскочила и скрутила Агнессе руки. Та бессильно осела на землю. Проклятое сено воняло сильнее, отчего желудок пульсировал и сжимался.
— Посиди пока так, — прохрипела Афра и накинула петлей на руки веревку. — Для твоего же блага.
Агнесса молчала. Она не знала, что сказать, да и не хотела ничего говорить. По щекам струились слезы, оставляя мокрые дорожки. И хотя петля не казалась тугой, сопротивляться не получалось. Просто не было сил. Да и зачем? Пусть Хранители придут и заберут ее. Только бы скорее кошмар закончился. Что они будут делать с ней? Терзать? Мучить? Может ли быть больнее, чем сейчас? Наверное, может. Только вот умереть второй раз уже невозможно. Хотя, может быть, они снова заберут у нее душу? И тогда все вернется, как было. Она ничего не будет помнить о своей жизни, о боли и о Бруно. Афра что-то хрипела ей в ухо, черная шавка вертелась и визгливо тявкала. Звуки слились в общий гул и отдавались звоном в голове.
Ногу обожгло через ткань юбки. Агнесса непроизвольно дернулась.
— Не надо, красавица, не старайся, — Афра расценила этот жест по-своему. — Великая Судьба знает, что делать. Доверься ей.
