– Ты знаешь, Джейми, я давно не встречал человека из моих краев, – начал Робби. – Я уехал из Охинлоха, когда мне было восемь, учился в Эдинбурге, но на короткие каникулы и летом непременно возвращался к матери. Я думаю, лето в Эйрдри не очень отличается от лета в Охинлохе. Я помню, как ходил на рыбалку – ловил окуня в озере. Вода всегда была такая холодная, даже летом. А потом, когда я приносил рыбу матери, она ворчала, глядя, во что я превратил свою одежду. Но я думаю, она была вполне довольна тем, что на ужин у нас будет окунь.
Он внимательно вглядывался в лицо паренька. Увидел тень улыбки и решил продолжать. Поток утешительных воспоминаний Робби не слабел, успокаивал как его, так и пациента. Наконец голос стал отказывать ему, и он понял, что не может больше продолжать.
Глаза Джейми были закрыты, а дыхание стало таким слабым, что Робби уже не мог наблюдать за ним по движению груди. Одной рукой он убрал волосы мальчика со лба, как, по его представлениям, это сделал бы любящий отец. Другой рукой пощупал пульс.
Пульс постепенно замедлялся, время между ударами увеличивалось все больше, больше, больше, потом пульс пропал совсем.
Робби посидел минуту, он так устал, что не мог двигаться. А когда он встал, он вдруг понял, что ноги подкашиваются. Утомление, накопившееся за день, и эмоциональный накал момента взяли свое.
Сестра Белл мгновенно подбежала к нему.
– Капитан Фрейзер! Что с вами?
– Ничего, спасибо. Просто я слишком быстро встал.
– Я сделаю бумажную работу, а вам нужно отдохнуть.
– Спасибо, сестра Белл, я именно так и поступлю – пойду отдыхать. Я не возражаю.
Он оставил ее готовить тело рядового Керра к погребению на кладбище неподалеку, вышел из реанимационной палатки и направился в соседнюю, где сел за стол, который делил с другими врачами, взял лист бумаги и начал писать. Адресную строку он не стал заполнять – придется запросить адрес у его командира.
