– Одноклассник?
– Именно! Должен вам сказать, милая Василиса, что в юности я был довольно горячим парнем, заводился с пол-оборота, и мои близкие, а в особенности друзья, умели использовать эту мою слабость в своих интересах…
Он опять сделал паузу, но договорить я ему не дала.
– Вы на спор решили поступить в медицинский?
Доктор всплеснул руками и на этот раз, кажется, довольно искренне.
– Что за женщина! Вы попали прямо в десяточку, Василиса. Вот именно – на спор! С Кешкой Осколковым! Который заявил, что я, видите ли, только паясничать и могу, а на серьёзные дела не способен. Ну я и поступил, с первого раза, между прочим. И не куда-нибудь, а в Сеченовский, представляете?
– Представляю… Представляю, как обрадовались ваши родители…
– А вот тут вы не угадали, – он улыбнулся. – Родители как раз видели меня звездой экрана, и вдруг я так их подвёл!
– Но вы ведь могли бросить медицинский и поступить в театральный? На следующий год, например…
– Мог. Но понимаете, какая штука, – доктор задумчиво улыбнулся, – мне так понравилось учиться в моём университете, что ни через год, ни даже через два о другом призвании я и не мечтал… Вот такая петрушка!
– Значит, вашему однокласснику можно сказать спасибо за удачный пинок?
– Говорю! Каждый раз, как мы с ним созваниваемся. Кстати, Кешка-то у нас как раз артистом стал.
– Да вы что!
– Чистая правда! В Москве теперь трудится, из сериала в сериал бегает. Ну и театр, конечно…
– Вся наша жизнь – театр, – вздохнула я. – Симеон Маркович, Александр Сергеевич говорил вам о нашей проблеме?
– В общих чертах.
– Нам нужно найти человека, который связывался вчера по одному из ваших внутренних номеров с Антоном Черняевым, скульптором.
– А как зовут этого вашего человека?
– Увы, мы не знаем.
– Не знаете… – повторил Знаменский задумчиво. – У нас большой коллектив, вы понимаете, Василиса?
– Понимаю…
– Медсёстры, нянечки, врачи, и это я ещё не говорю о пациентах…
– А номер телефона…
– Номер, названный Александром Сергеевичем, установлен на третьем этаже, где у нас находится неврологическое отделение. И доступ к аппарату имеется у всех, кто там лечится, а также у любого сотрудника нашей больницы. У любого, Василиса.
– Неужели нельзя найти никакой зацепки?
– Я этого не говорил. Телефон стоит рядом с дежурным по неврологии, вчера дежурила Антонина Говоркова, а она у нас девушка ответственная и внимательная…
– А сегодня она не работает?
– Нет, конечно. Мы бережём своих сотрудников. Её смена будет завтра, так что вам лучше завтра подойти. Можно прямо с утра. – В ответ на разочарование, появившееся на моём лице, доктор с сожалением развёл руками. – При всём моём желании я сам ничем не смогу помочь. Вот разве что только прогуляться с вами в ту сторону, авось за что-нибудь глаз да зацепится. Хотите?
– Очень хочу! – я с радостью и благодарностью вскочила.
– Одна только просьба, – в голосе доктора прозвучал металл, – не отходить от меня ни на шаг. Клиника у нас не совсем обычная, люди тут тоже… разные встречаются.
– Это я уже поняла, Симеон Маркович. Ваш охранник Григорий мне всё популярно объяснил, пока к вам вёл.
– Лишнее напоминание в таком деле не помешает. Идёмте.
Главный врач необычной клиники первым, вопреки всем законам вежливости, вышел за дверь и, оглядевшись по сторонам, поманил меня за собой. Улыбнувшись, я последовала за ним, стараясь, как и обещала, держаться как можно ближе к сопровождающему. Обстановка вокруг пугала меня, хотя внешне я не подавала виду.
Конечно, больница отличалась от привычных мне медицинских учреждений. И первое, что сразу же бросалось в глаза, – массивные решётки на окнах, придающие всему облику зловещий окрас. Людей в длинных коридорах встречалось не много, и все они – врачи, медсёстры или санитары, самих больных я не увидела ни одного. Наверное, у них тут так просто не погуляешь…
Несколько раз нам приходилось останавливаться. Главный врач – нужный человек в этом заведении, а посему вопросов к нему возникало множество. Некоторые он решал с ходу, а с некоторыми задерживался на какое-то время, и мне приходилось стоять рядом, отвечая вежливой улыбкой на внимание в мою сторону. Это внимание не всегда было дружелюбным. Например, один из врачей, худощавый нервный мужичок с тонким шрамом на лбу, которого я бы скорее приняла за пациента этой клиники, не будь он в белом халате, проводил меня таким тяжёлым взглядом, что долго ещё эту тяжесть я ощущала на своей спине, даже когда мы с главврачом свернули за угол.
