Сюзанна провела почти час сорок за беседой с сержантом криминальной полиции. За это время она успела узнать, что он пьет черный кофе, что он вечно голодный из-за неправильного питания, что к женщинам следует обращаться «мэм», причем с утрированным почтением, свидетельствующим о том, что сам сержант придерживается ровно противоположного мнения. С самого начала он решительно отказывался ввести ее в курс дела, как будто, несмотря на ее упорные заверения, что она хозяйка магазина и внутри находились ее друзья, информация эта предназначалась исключительно для служебного пользования. И в результате она смогла получить лишь отрывочные сведения, крайне неохотно предоставленные мелкими клерками, когда сержант на время отлучился. Она сумела извлечь нужную информацию исключительно благодаря тому, что в данный момент из всех притупившихся органов чувств у нее сохранилась лишь способность замечать малейшие нюансы. И действительно, она могла с закрытыми глазами перечислить подробнейшие детали обстановки комнаты: оранжевые пластиковые стулья, канцелярские столы с приставными тумбами, дешевые вонючие пепельницы, сложенные горкой возле двери.
Однако Сюзанна оказалась решительно не способна осознать то, что ей говорили.
Они хотели узнать все о Джесси. Как долго она работала в магазине? Были ли у нее – тут они замялись и многозначительно посмотрели на Сюзанну –
– Она что, сильно избита? – время от времени спрашивала Сюзанна. – Я хочу знать, как она себя чувствует!
– Всему свое время, мадам Пикок, – ответил сержант, записывавший что-то неразборчивым почерком в блокнот. Из верхнего кармана пиджака у него торчал батончик «Марса». – А теперь скажите, знаете ли вы что-нибудь о друзьях… – он бросил на Сюзанну многозначительный взгляд, – мужского пола мисс Картер?
И наконец Сюзанна все рассказала, разумно решив, что для Джесси так будет определенно лучше. Она взяла с сержанта слово, что, если поделится с ним имеющейся информацией, он введет ее в курс дела насчет того, что случилось с Джесси. Ведь, в конце концов, Сюзанна не обязана быть лояльной по отношению к Джейсону. И она несколько сумбурно выложила им то, что знала о синяках и ссадинах Джесси, о ее преданности своему партнеру, о ее желании вместе с ним пройти курс семейной психотерапии. Сюзанна рассказала, стараясь, чтобы Джесси не выглядела в их глазах жертвой, о целеустремленности Джесси, о ее смелости и о том, что в городе она была всеобщей любимицей. А закончив, Сюзанна поняла, что после неудержимого словоизлияния совсем выдохлась, и потом она несколько минут ломала голову, не наговорила ли чего лишнего.
Сержант аккуратно запротоколировал ее рассказ, покосился на сидевшую рядом женщину-полицейского, а затем, когда Сюзанна собралась было спросить, как пройти в дамскую комнату, сообщил ей тем особенным тоном, призванным скрыть шок и ярость за маской холодной отстраненности, что Джесси Картер погибла сегодня вечером, когда кто-то разнес фургоном фасад магазина.
У Сюзанны внутри все оборвалось. Она посмотрела невидящими глазами на лица сидящих перед ней людей – людей, которые, насколько она понимала, сейчас изучали ее реакцию.
– Простите? – произнесла Сюзанна, когда к ней вернулся дар речи. – Не могли бы вы повторить?
Когда полицейский повторил, Сюзанне почудилось, будто она куда-то проваливается, совсем как тогда, когда кубарем катилась с Алехандро со склона горы: ей вдруг показалось, будто земля в бешеном вращении сорвалась со своей оси. Но если тогда она чувствовала радостное возбуждение, то сейчас – лишь тупую боль от слов полицейского, эхом отдававшихся в голове.
– По-моему, вы ошибаетесь, – прошептала она.
Но затем полицейский встал, протянул ей руку и сказал, что сейчас им следует отправиться в магазин определить размер ущерба. Она может взять с собой кого-нибудь из родственников для моральной поддержки. Более того, он готов подождать, пока она попьет чая. Ведь он прекрасно понимает, какой это для нее шок. От сержанта пахло, заметила Сюзанна, сыром и чипсами с луком.
– Кстати, а вам, случайно, не знаком некий Александро де Маренас?
Сержант прочел имя по бумажке, заменив «х» на «кс», и Сюзанна тупо кивнула, а в голове у нее вдруг промелькнула мысль: а не думают ли они, что это сделал Алехандро? Сделал – что? – одернула себя Сюзанна. Да и вообще, они постоянно ошибаются, подумала Сюзанна, внезапно почувствовав, что ноги ее не слушаются. Взять хотя бы «гилфордскую четверку» или «бирмингемскую шестерку». Кто сказал, что полицейские всегда знают, о чем говорят? Нет, Джесси никак не могла умереть. Совсем умереть.
