А затем они вышли в коридор, пропахший антисептиком и сигаретным дымом, и она увидела его: он сидел на пластиковым стуле, обхватив руками темноволосую голову, рядом с полицейским, неуклюже положившим ему руку на плечо, чтобы успокоить.
– Ал? – окликнула его Сюзанна.
Он поднял голову, лицо – маска застывшего ужаса, – и его запавшие глаза встретились с ее, подтверждая самое худшее, и у Сюзанны из груди вырвался низкий утробный стон. Она непроизвольно зажала рукой рот, когда звук этот гулко разнесся по пустынному коридору.
Оставшаяся часть ночи прошла точно в тумане. Сюзанна помнила, как ее привезли к магазину и она стояла, дрожа точно осиновый лист, перед желтой лентой рядом с что-то непрерывно говорившей женщиной-полицейским и смотрела на разрушенный фасад, разбитую витрину. Как ни странно, георгианские окна второго этажа уцелели, словно отрицая жуткую реальность того, что произошло внизу. Электрические сети тоже выдержали удар, и магазин неприлично ярко, по-праздничному, сиял огнями, точно гигантский кукольный домик. Нетронутые полки аккуратно выстроились вдоль задней стены, украшенной картами Северной Африки, упрямо отрицая сам факт жестокого вторжения в переднюю часть магазина.
Дождь внезапно прекратился, в лужах отражались неоновые огни пожарных прожекторов. Пожарные стояли там, где некогда находился дверной проем, и беседовали с дежурными полицейскими.
– Стойте здесь. – Женщина-офицер подвела Сюзанну к дверям. – Дальше нельзя.
А вокруг суетились пожарные и полицейские. Они что-то бормотали в свои рации, фотографировали место происшествия, отгоняли зевак. Часы на рыночной площади пробили десять. Сюзанна поплотнее запахнула пальто и осторожно направилась по мокрому тротуару туда, где в грязи среди битого стекла лежали записные книжки в замшевой обложке, вышитые вручную салфетки и раскисшие от дождя ценники. А над головой уныло повисла сломанная вывеска, наполовину снесенная фургоном. Сюзанна машинально шагнула вперед, будто желая ее выровнять, но остановилась, увидев обращенные к ней усталые лица, выражение которых говорило ей, что она не имеет на это права. Ведь магазин ей больше не принадлежал.
И это было очевидно.
– Мы постарались убрать оставшийся товар подальше, – сообщила женщина-полицейский. – Но до приезда строителей невозможно гарантировать безопасность здания. Боюсь, я не смогу вас туда пропустить.
Сюзанна стояла, как она машинально отметила, на остатках экспозиции, посвященной Саре Силвер. На мебельном каталоге, который Джесси находила забавным. Сюзанна подняла каталог, стерев с обложки мокрый след своей подошвы.
– Если дождь прекратится, ваши убытки будут не столь велики. Надеюсь, вы застрахованы.
– Она не собиралась задерживаться сегодня вечером, – прошептала Сюзанна. – И осталась только потому, что мне пришлось везти бабушку в больницу.
Сотрудница полиции сочувственно похлопала Сюзанну по плечу:
– Не стоит себя винить. Вы тут ни при чем. Хорошие люди почему-то всегда считают, что они в ответе за все.
Хорошие? – подумала Сюзанна. Затем в футах тридцати от себя она увидела эвакуатор с белым фургоном, передняя часть которого была смята чудовищным ударом. Сюзанна подошла поближе, пытаясь прочесть надпись на боку искореженной машины.
– Это фургон Джейсона, да? Ее парня?
Женщина-полицейский смущенно отвела глаза в сторону:
– Мне очень жаль. Но я не знаю. А даже если бы и знала, то не смогла бы ответить. Не имею права. Ведь официально это считается местом преступления.
Сюзанна уставилась на зажатый в руке каталог, пытаясь наполнить слова женщины хоть каким-то смыслом. Интересно, а что бы сказала насчет всего этого Джесси? Сюзанна живо представила себе лицо подруги, ее горящие от возбуждения глаза, неподдельную радость оттого, что хоть что-то нарушило сонный покой их захолустного городка.
– А он жив? – внезапно спросила Сюзанна.
– Кто?
– Джейсон.
– Мне действительно очень жаль, миссис Пикок. Но в данный момент я не имею права ничего говорить. Если завтра вы позвоните в полицейское управление, то наверняка сможете получить необходимую информацию.
– Я решительно не понимаю, что произошло.
– Похоже, пока никто не может толком понять, что тут произошло. Но мы непременно выясним, не беспокойтесь.
– У нее ведь маленькая дочка, – произнесла Сюзанна. – У нее есть маленькая дочка.
Сюзанна, застыв точно изваяние, смотрела, как эвакуатор, направляемый круговыми движениями руки полицейского, под аккомпанемент неумолчного треска раций и отрывистых команд повез свой злополучный груз вниз по неестественно ярко освещенной улице.
– Скажите, а там остались ваши личные вещи? Самые необходимые? Мы можем сходить принести? Ключи? Бумажник?
От этих слов на Сюзанну вдруг повеяло ледяным холодом, ведь она впервые в жизни услышала вопрос, на который не смогла ответить. И заплакать она тоже не смогла: глаза по какой-то неясной причине оставались сухими. Она вновь подошла к сопровождавшей ее женщине, по пути осторожно положив каталог на выступ стены.
– А теперь я, пожалуй, предпочла бы уйти, – сказала Сюзанна.
