В течение первой недели она посетила магазин дважды: в первый раз в сопровождении сержанта уголовной полиции, который хотел обговорить с ней меры предосторожности, а во второй – с Нилом, не устававшим твердить, что это невероятно, просто невероятно. Нил попытался завести речь о финансовых последствиях этой истории для магазина, однако Сюзанна наорала на него и продолжала орать до тех пор, пока он не покинул помещение, закрывшись от нее рукой, точно щитом. Впрочем, Сюзанна понимала: столь неадекватная реакция обусловлена исключительно чувством вины. Хотя природу этой вины она и сама не могла толком объяснить. И вот теперь она наконец получила разрешение навести порядок и даже возобновить торговлю. Однако сейчас, стоя в дверном проеме в новой железной раме, с заколоченными окнами по бокам, и вертя в руках сделанную Нилом табличку с информацией о возобновлении работы магазина, Сюзанна не знала, с чего начинать. Ей казалось, что эта работа именно для Джесси, что единственно возможный способ навести порядок – взяться за дело вместе с ней и начать дружно орудовать швабрами и тряпками для пыли.
Сюзанна наклонилась поднять изуродованную вывеску, которую какой-то доброхот аккуратно прислонил к двери. «Эмпориум Сюзанны Пикок». Ее собственный магазин. Сюзанна вдруг со всей очевидностью осознала нереальность стоявшей перед ней задачи, и ее лицо жалобно сморщилось.
И тут кто-то осторожно кашлянул у нее за спиной.
Мощная фигура Артуро заслонила свет с улицы.
– Я подумал, что вам, пожалуй, не помешает моя помощь. – В руке он держал ящик с инструментами, а под мышкой – корзинку с сэндвичами и прохладительными напитками.
И Сюзанна, уже совсем сникнувшая, на секунду представила себе, каково это – оказаться в объятиях его больших теплых рук, получить возможность поплакаться в передник, пропахший сырами и кофе из магазина деликатесов, опереться на этого надежного как стена мужчину.
– Мне кажется, я никогда не справлюсь, – прошептала она.
– Мы просто обязаны это сделать, – заявил он. – Людям ведь надо куда-то ходить.
Сюзанна кивнула и тотчас же выбросила его слова из головы. Но через пару часов она поняла. Несмотря на испорченный интерьер, несмотря на ковер из цветов и полицейское ограждение перед входом, в магазине стало оживленно, как никогда. За неимением чего-то иного магазин стал точкой притяжения для тех, кто знал Джесси и хотел разделить с другими горе утраты. Люди приходили выпить кофе, уронить тихую слезу над руинами сделанной руками Джесси экспозиции, оставить подарки для ее семьи или, руководствуясь менее альтруистическими соображениями, просто поглазеть.
И Сюзанне ничего не оставалось, как пускать всех желающих.
Артуро встал за прилавок и взял на себя приготовление кофе, стараясь не вступать в лишние разговоры, а когда с ним все же заговаривали, он, растерянно моргая, делал вид, будто занят с кофемашиной. Сюзанна, которой казалось, будто она сидит внутри мыльного пузыря, с остекленевшим взглядом наводила порядок, отвечала на вопросы, принимала соболезнования, открытки в пастельных тонах и мягкие игрушки для Эммы и позволяла посетителям, равнодушным к разгрому в магазине, удовлетворить потребность излить душу и поговорить сдавленными голосами о несомненных достоинствах Джесси и шепотом обвинить Джейсона во всех смертных грехах. Посетители строили домыслы и насчет Алехандро: все слышали, как он двадцать минут пытался спасти Джесси и что его нашли в луже ее крови, между колесами фургона, из-под которого он безуспешно пытался вытащить девушку. Соседи рассказывали, как они оттаскивали Алехандро, что-то кричавшего по-испански, от Джейсона, когда стало понятно, что спасти Джесси уже невозможно. Все сидели, и плакали, и разговаривали, совсем как в былые времена с Джесси.
К концу дня Сюзанна буквально валилась с ног. Она сидела обмякнув на табурете и смотрела, как Артуро составляет стулья и прибивает последние полки.
– А теперь вам, пожалуй, пора закрываться, – сказал он, убирая молоток в ящик с инструментами. – Вы и так сделали более чем достаточно. А завтра народу только прибавится.
Через открытую дверь она видела лежащие на земле букеты в запотевшем целлофане, поблескивавшем на вечернем солнце. Не мешало бы вынуть цветы из упаковки, чтобы дать им подышать, но это было бы явным вторжением на запретную территорию.
– Мне прийти завтра?
Голос Артуро звучал сегодня как-то особенно… Очнувшись от грустных мыслей, Сюзанна обратила на него страдальческий взгляд:
– Боже мой, Артуро! Я должна сказать вам что-то ужасное. – (Что может быть ужаснее того, что случилось? – казалось, говорили его глаза.) – Джесс… Джесс и я… Мы собирались вам сказать, но… – Сюзанна готова была провалиться сквозь землю. – Я о тех коробках конфет, которые так сильно расстроили Лилиану. Из-за которых вы едва не уволили парней. Конфеты были от нас. Мы с Джесси посылали их Лилиане с тем, чтобы она думала, будто они от вас. Понимаете, мы хотели вас свести. Джесс… Она считала… Она считала, что вы созданы друг для друга…
