Она опаздывала, но Дуглас ничего другого и не ждал. Он прикончил бокал бренди, а потом – за те мучительные полчаса, что прошли с назначенного часа, – еще один. И когда он наконец оторвал глаза от газеты и увидел перед собой Афину, алкоголь уже успел немного затуманить его сознание, притупив беспокойство.
– Дуглас, – сказала она, и он не отрываясь смотрел на нее несколько минут, будучи не в силах осознать, что он не грезит и призрак, являвшийся ему во сне едва ли не год, наконец материализовался. – Боже, какой ты элегантный!
Он поспешно оглядел свой костюм, проверить, нет ли на нем пятен от бренди. А затем уставился на нее, понимая, что переходит черту, но не имея сил остановиться.
– Давай-ка лучше присядем. – Ее улыбка была нервной, манящей. – А то на нас уже смотрят.
– Да-да, конечно, – пробормотал он и вернулся в кабинку.
Она тоже изменилась, хотя, возможно, дело было в том, что Афина из его грез была идеальным, совершенным созданием. А эта женщина, сидевшая напротив, – да, очень красивая, да, несомненно, его Афина – несколько отличалась от той богини, которую ему рисовало воображение. Она выглядела усталой, а кожа – не такой гладкой, чуть более растянутой, чем раньше; волосы уложены на затылке небрежным узлом. На ней был костюм, с изумлением заметил Дуглас, который она купила во время их медового месяца и который, один раз надев, назвала ужасным и поклялась выбросить на помойку. И по сравнению с яркими нарядами девушек, шедших по улице, костюм выглядел убийственно старомодным. Она прикурила сигарету. Дуглас заметил, с некоторым облегчением, что у нее дрожали руки.
– Можно мне выпить, дорогой? – спросила она. – Умираю, как хочется пропустить стаканчик.
Дуглас помахал официанту, который посмотрел на нее со сдержанным интересом. И когда тот демонстративно уставился на ее левую руку, Дуглас вдруг с содроганием обнаружил, что Афина больше не носит обручального кольца. Он поспешно пригубил бренди, стараясь не думать о том, что бы это могло значить.
Главное, что она была тут.
– Ты… ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он.
– Просто сказочно. Если не считать этой мерзкой погоды.
Он попытался хоть что-то понять по ее внешнему виду, набраться смелости задать безжалостно терзавшие его вопросы.
– А ты часто приезжаешь в Лондон?
– Ой, Дуглас, ты же меня знаешь! Театры, ночные клубы. Мне без этого города никак! – В ее голосе звучала наигранная веселость.
– Я был на свадьбе Тома Гарднера. Думал, может, встречу тебя там.
– Томми Гарднер? – Она презрительно пустила колечко дыма накрашенными губами. – Фи! Терпеть их обоих не могу!
– Полагаю, ты была очень занята.
– Да, – ответила она. – Была.
Официант принес Афине спиртное и два меню в кожаном переплете. Она заказала джин с тоником, но, получив напиток, похоже, потеряла к нему интерес.
– Может, хочешь поесть? – Он надеялся, что еще не успел ее разочаровать, и молил Бога, чтобы она не ушла.
– Закажи за меня, дорогой. Мне ужасно лениво все это читать.
– Мне, пожалуйста, камбалу, – сказал Дуглас, неохотно оторвав взгляд от жены, чтобы отдать официанту меню. – Две камбалы. Спасибо.
В ней чувствовалось какое-то странное беспокойство, заметил Дуглас. И хотя Афина сидела неподвижно и, как всегда, казалась несколько апатичной, она была вся как натянутая струна. Возможно, она так же нервничает, как и я, подумал он и тотчас же попытался подавить вспыхнувшую при этой мысли надежду.
Они сидели напротив друг друга в тягостной тишине, время от времени встречаясь глазами и неловко улыбаясь. В соседней кабинке компания бизнесменов разразилась раскатистым хохотом, и Афина едва заметно приподняла брови, словно давая понять, что эти люди слишком нелепы, чтобы тратить на них слова.
– Ты даже не объяснилась со мной. – Он старался говорить беззаботно, будто бросая мягкий упрек. – Ты просто оставила записку.
Она едва заметно стиснула зубы:
– Знаю, дорогой. Но разговоры такого рода мне почему-то всегда трудно давались.
– Разговоры такого рода?
– Дуглас, давай не будем! Не сейчас.
– А почему ты не захотела встретиться в Дире? Я ведь мог приехать к твоим родителям.
– Не желаю их видеть. И вообще никого не желаю видеть. – Она прикурила вторую сигарету от первой и смяла пустую пачку. – Дуглас, будь лапочкой, попроси принести мне еще сигарет, хорошо? У меня, похоже, закончилась мелочь. – (Дуглас послушно выполнил ее просьбу.) – Ой, ты такой милый, – промурлыкала она, хотя ему показалось, будто она не отдает себе отчета в том, что говорит.
Официант принес заказанную еду, но ни у кого из них не было аппетита. Рыба постепенно теряла товарный вид в остывающем масле, и Афина отодвинула свою тарелку, прикурив очередную сигарету.
Дуглас испугался, что Афина сейчас встанет и уйдет. Он больше не мог ждать. И ему, собственно, нечего было терять.
– Почему ты решила позвонить? – спросил он дрогнувшим голосом.
У нее слегка округлились глаза.
– Мне что, теперь и поговорить с тобой больше нельзя? – ответила она вопросом на вопрос.
