Дом расположили под навесом огромной скалы, которая защищала его и от полуденного солнца, и от периодически шедших теплых дождей. Не имея связующих растворов, пользуясь тем, что под козырек, где шло строительство, дождевая вода не попадала, они укладывали кирпичи на сырую глину, обжигая потом всю конструкцию, обложив ее со всех сторон хворостом.
Через месяц в их распоряжении оказалось небольшое строение с печкой, несколькими окнами с наружными и внутренними ставнями, где можно было спокойно переночевать и переждать непогоду. Задняя стена дома примыкала к утесу из мягкого песчаника, в котором начали долбить пещеру. Эта работа продвигалась даже быстрее, чем строительство из кирпича, и через некоторое время они имели достаточно помещений для жилья, имущества и запасов продовольствия, которых, к этому времени, накопилось уже довольно много.
Дублируя, с помощью павильона, аггрегаты автомобиля – двигатель, электрогенератор, водяную помпу, бензобак, шланги – колонисты обеспечили себе вполне комфортные условия, включавшие душ, электроосвещение и даже холодильник, поскольку их джип обладал на редкость большим набором различных прибамбасов.
Ни в запчастях, ни в топливе нужды у них не возникало – программа каждое утро восстанавливала автомашину и наполняла ее баки бензином.
Глава 36
– Ну что! – сегодня Алка была на взводе. Ее мужик уже вторую неделю лежал в больнице, где ему заменили поврежденный когда-то, на тренировке, коленный сустав. Операция прошла успешно, выписка приближалась, но нервическое настроение никак не отпускало его половину. Она не могла сосредоточиться на работе, бродила по фирме, приставая ко всем с разговорами. Народ с пониманием относился к ее состоянию, терпя ее мелкие наскоки.
– Ну что, порнобрех, – прицепилась она к Михалычу, – порадовал бы девушку в бедственном положении. Отвлек от горестных мыслей! Выдал что – нибудь этакое, для успокоения души и тела.
– Я бы рад, рыба моя, только сама знаешь, у меня другая ориентация, – Михалыч вздохнул, попытался выскользнуть за дверь, однако избавиться от Алки было не так то просто, и он продолжил, – я самцов развлекаю. По девкам у нас Вика специализируется. Сходи к ней, может и подбросит чего – нибудь новенькое.
– Не хочу. От кабелей последнее время меня тошнит, да живот пучит. Впрочем, от девок тоже. Но мужиком быть приятнее. Хоть в отключке себя человеком почувствуешь.
– Эко тебя колбасит. Да я не знаю, что тебе нужно. У меня и нет ничего на такой случай. Войди в генеральное меню да полистай, может что понравится.
– Нет, дорогой, тамошние байки я уже знаю. В общих чертах. На меня они не подействуют. Мне бы что – нибудь позаковыристей. Чтоб по роже этих сучек, по роже! Ненавижу!
– Нет у меня такого в загашниках. Если хочешь, возьми последнее. Только вчера сварганили, еще в черновом варианте. К тому же не для всех. На любителя. С медленной интригой и свободным сюжетом. Такие теперь в потребе.
– Про что там?
– Самураи…
– Головы режут?
– Ну как сказать… Скорее режут, впрочем, сюжетец свободный, начни, а уж там как сама захочешь!
– Давай, щелкопер!
– Бери, на синем планшете заряжено, – указал он на соседний стол, – пока не задублировали. Только постарайся не затереть насмерть. А то потом все по новой. Игрушка не шедевр, но в меню лишней не будет.
– Только, вот чего, – добавил он, немного подумав, – сюжет свободный, с десятком бифуркаций. Ты уж сверни куда-нибудь с основной линии. Не забудь! Конец там не для баб, уж точно. А то блеванешь, мне на…
– Еще чего. Что бы я! Обломашься! Пушкин блин. Гений эпистолярного жанра!
В своем кабинете Алла уселась в кресло и, нажав на энтр, запустила закладку. Игра пошла.
Дайнагон Макото Ватанабэ был высокопоставленным чиновником дипломатической службы, знавшим своих предков до начала XV века. Этот странный, уже немолодой человек с интеллигентным, улыбчивым на азиатский манер лицом, был мелок телом, едва доходя до плеча невысокого Мюллера. Однако его фигура и внешний облик так совмещали в себе накопленную веками родовую спесь и несгибаемую стать его предков, принимавших участие в сотнях сражений, что казалось – он сам сделан из той же стали, что и самурайский меч, неброско, но смертоносно покоящийся в своем ложе, словно затаившаяся змея. При всей тщедушности комплекции, дайнагон занимал в пространстве втрое больше места, чем массивный, 100 килограммовый Мюллер. И нужно отметить, что любому, кто бы ни наткнулся на его колючий, раскосый взгляд, и в голову не пришло бы посягнуть на это пространство, занимаемое им по некому непонятному, но неодолимо действенному праву.
В тоже время не было человека более радушного, умевшего расположить к себе собеседника, вести приятную, ничего не значащую, занимательную беседу, и, нужно сказать, что на свете, видимо, не существовало предметов, знатоком которых не был бы этот господин.
