— Я, пожалуй, пойду. Спасибо за приглашение, — Тосик поворачивается и бьется телом в мой перед. — С дороги, Буратино! — жужжит мне в грудь.
«Спешу и падаю! Отваливаю и схожу с проторенной тропы» — где-то хохочет мой внутренний неугомонный голос.
Обняв Смирнову и повернув нас так, чтобы своей спиной пробить проход, заваливаю внутрь, тараня брата, как «Наутилус» капитана Немо корвет британцев.
— А-а-а! — орет Халва. — Оборона не выдерживает. Оте-е-е-ц! Батальоны просят огня!
— Идиот! — шипит щенок и дергается. — Разверни меня, — комкая мою рубашку, предлагает. — Я сейчас ему…
Втащу, по всей видимости?
— Сашка! — кричит отец. — Иди сюда.
Вот так! Прижми его, падре, заставь уважать меня и девушку, которую я в дом к нам, на семейные посиделки, привез.
— Тосик! — подлетает мама, царапает меня, выдирая гостью. — Петя! — безуспешно пытается растянуть мои клешни, скребет ногтями по рукам, отгибает пальцы и при этом без конца интересуется у мелкой «жертвы», которую система Велиховского наведения приняла за «чужой» объект, допустив навигационную и опознавательную ошибку, как ей там.
— Здравствуйте, тетя Наташа, — выкручивается и выползает из моих объятий. — Я так рада! — обнимает маму и вешается ей на шею.
— Идем-идем.
Похоже, осада пала, а шнырь без потерь пробрался в нашу скромную обитель. Все действо отдает слегка научно-фантастическим душком, а участники противоборства, то есть мы, выглядим, как низко оплачиваемые актеры соответствующего жанра.
— Какого хрена? — схватив меня за шею, рычит на ухо брат. — Чего ей здесь надо? Что это за ласки? Она наш враг, Велихов! А ты… Ты что?
— Тебе, вероятно, только десять? — отстраняюсь от родственных тисков младшего брата. — Что за представление?
— Петр! — отец укладывает свою ладонь мне на плечо и командует на отворот меньшему засранцу. — Сашка, отвали! Ты иногда чертовски переигрываешь, бесеныш.
— Да прям, — хохочет брат и выставляет руку, согнутую в локте, чтобы я ее по-братски хлопнул и пожал.
Сохраняя добрую традицию, все выполняю.
— Отлично, что приехали вдвоем. Это правильно! — отец разворачивает меня к себе лицом и, вцепившись пальцами в мои плечи, рассматривает как будто бы издалека, сверяя родственную схожесть. — Все нормально?..
«Все хорошо? Как ты, Тоник?» — я спрашивал, перебирая короткие волосы притихшей и расслабившейся после небольшого забега между все еще подрагивающих ног Смирнову, чья голова покоилась на моей груди.
«Хнык-хнык» — играя, жалился щенок. — «Не хочу прощаться, Петя».
«Нет проблем. Можем повторить, например, завтра, вернее, уже сегодня» — я по задумке предложил, посматривая на свои часы. — «Погуляем, Ния?».
«Гуляем, развлекаемся, а когда работать, Велихов? Ты сильно завалил нас новыми контрактами с рестораном твоего дяди, а мы, наверное, в скором времени потеряем собственное лицо, потому что не справимся с возложенными на нас обязательствами. Я не тяну, буксую, теряюсь, тревожусь, волнуюсь, предчувствую что-то нехорошее. Ничего не выходит, а ты чересчур задрал планку, не посоветовавшись, и до конца не просчитав все риски. Господи-Господи, меня ждет позор и долговая яма» — несвязно бормотала, расстегивая-застегивая пуговицы моей рубашки.
«Мы больше не будем каторжно работать, Смирнова. Ручное управление для слабеньких и дураков. Машинка набрала солидный ход, значит, нам остается только грамотно рулить. Рынок сам себя отрегулирует и уравновесит, не стоит вмешиваться в его систему. Это, как живой организм, понимаешь?» — прихватывая зубами ее жаркую макушку, баюкал и успокаивал ту, с который несколько мгновений до орально переспал.
Тосик обожает «это дело»… На «этом» определенно можно выезжать! В ближайшие две недели, если я не сподоблюсь на полноценное «иное», мне придется стать ее сексуальным рабом и отрабатывать потребности, изображая пассивного героя или пресмыкающегося, заботящегося исключительно о наслаждении судьбой назначенного доминанта. Тоник любит закидывать на плечи ножки и направлять меня, запуская пальцы в волосы. Ей бы плетку, наручники и лубрикант, но только для тисков, которые будут связывать и зажимать ее запястья, обездвиживать клиентку, когда я начну «играть». Не забыть бы, кстати, все вышеперечисленное в долгую дорогу взять…
— Все получилось? — отец переворачивает мясные стейки, бросает быстрый взгляд на меня, развалившегося на скамье возле мангала и семейного костровища.
— Да, — рассматриваю Тоньку, виляющую хвостом за мамой. Шныряют по огородику, который разбила Наталья Велихова, чтобы за столом всегда иметь свежую петрушку и многопрофильный салат.
— Один?
— Нет.
Только она об этом еще не знает. Планирую сегодня, когда буду подвозить ее домой, все рассказать.
— С ней? — отец кивком указывает на Смирнову.
— Да.
— Согласна?
— Не предлагал.
— Петька, Петька, — отец качает головой. — Она, конечно, самостоятельная единица, но…
— Тоня согласится, папа, — смотрю в его лицо.
— Ты заставишь? — подмигивает мне, еще раз поворачивая наш обед.
— Нет.
— Предложишь ей ваше любимое «слабо»? Не отвечай на это. Я и так все знаю. Шутки шутишь? Зачем? Вернее, на хрена?
