А как мои успехи в целом? Да пока не очень. С большим трудом удалось отстоять совместную кровать и то, как будто, с бескровным «мордобитием». Смирнова, видите ли, включила неприступную девицу, которая ценит свой покой и половую неприкосновенность. Так и просится на мой язык вопрос:
«А как давно?» — «Да уже три дня, наверное!».
Пришлось вынужденно пойти на сверхкрайние меры и применить к Тоньке силу: обнять, прижать и уложить на нужный край, лично ею избранный, но, правда, только со второй попытки. То это ей не то, то это ей не так! Я проявил выдержку, терпение и спокойствие, которые, как известно, всегда приукрашают мужика и молча, через опущенные ресницы, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Тузик перебрасывал через меня коротенькие лапчонки и переползал туда, где однозначно лучше, комфортнее, теплее и спокойнее.
«Все?» — я прорычал, когда она, наконец-таки, затихла.
«Да» — прошептала удовлетворенная своим участием, но совсем не окончательной победой. — «Спокойной ночи!».
Я прыснул и одетое в короткую сорочку тельце властно, почти по-шефски, одной рукой к себе прижал…
— Ты идешь? — слежу за тем, как Ния сворачивает все, что красовалось на экране ультрабука. — Долго еще?
— Не шипи, Велиховчик. Я ведь извинилась.
А я ведь не о том!
— Тонь? — отворачиваюсь и устремляю взгляд в открытый на проветривание иллюминатор.
— Я слушаю, — возится, а судя по раздающимся за моей спиной звукам, сползает с кровати, наклоняется и что-то ищет, активно шуруя руками по полу, покрытому темным ковролином.
— Проведем этот вечер вместе?
— Господи! — со свистом выдает. — Мы и так с тобой вдвоем и вместе. Ты видишь здесь кого-нибудь еще?
«А твой материализовавшийся „Матюша“, например!» — не стану про прицепившегося задрота громко вспоминать.
Не хотел о долбое. е говорить, но все же, видимо, придется. У Тони есть одна хорошая черта. Хотя после трехдневного сожительства с ней на этом теплоходе, такое достоинство я бы перекрестил в явный недостаток. Однако, что есть, то есть.
Итак! Смирнова А. С. с огромной легкостью заводит тесные знакомства с тем, кто с улыбкой на лице тихо скажет ей «привет». Неважно — где, неважно — как. Слово по слову или сцепившиеся языки, и вот, пожалуйста, мы слушаем вечерние дебильные анекдоты с раздражающим хихиканьем мудака, который с серьезным видом рассказывает бородатые шутки, надеясь выпросить очки и выставить себя в наиболее выгодном свете перед в кулачок хохочущей девицей. Например, предстать в роли человека с охренительным чувством юмора и прослыть, естественно, душой компании. А, как по мне, Матвей — дурак и не очень умный человек. Такой себе гогочущий шизик с амбициями и даже не латентный полудурок с явной паранойей. Смешливый идиот, ни хрена не знающий о том самом чувстве меры и о правилах приличия. Дрянной болван, возомнивший себя королем стендапа и преследующий Туза ежедневным возгласом и услужливым любопытством относительно ее самочувствия и настроения.
— Ты ведь понимаешь, что и кого я имею в виду, — подхожу к иллюминатору поближе.
— Велиховчик, ты, видимо, волнуешься, что Матвей, не прилагая, собственно, больших усилий, добьется от меня внимания? В обход тебя, конечно? Так не уверен в себе и собственных силах? Сдаешься?
— Нет! — резко отрезаю.
— Он хороший парень, — жалится Смирнова.
— Не сомневаюсь и не спорю, но…
— Мне следует грубить ему только лишь потому, что ты об этом просишь или…
— Я не прошу, Смирнова.
— У тебя еще одиннадцать дней в запасе, Петя, — Антония, похоже, вплотную подобралась ко мне, горячо и тихо дышит в спину, — вдруг ты откроешься для меня с несколько иной стороны. Все возможно, Велихов.
— Намекаешь на переменчивость своей натуры? Женское непостоянство, управляемое какой-нибудь фазой блуждающей впотьмах Луны.
— Чего?
— Выбрала новую жертву? Помолвка, свадьба, бегство, а после разговоры по душам за чашкой кофе в нашем магазине? — хмыкаю, подкалываю и язвлю.
— Замолчи! — дергает пальцами, царапает ногтями, сжимает мои бока и угрожающе рычит, захлебываясь хрипом. — Это не нормально. Ты жуткий собственник, Велиховчик, а ведь я не обещала хранить тебе верность. Здоровое и честное соревнование — прекрасное мероприятие, чтобы проявить себя.
— Утешаешь? Жалеешь, что ли? Стимулируешь? Ты выстрел уже произвела?
— Что это значит?
— Кобели на старте, Ния, и готовы бежать. Бежать за приманкой, которая начнет движение по заданной заранее траектории, но только после сигнала стартового пистолета. Я спрашиваю обо всем заранее, чтобы не налететь на гребаный фальстарт. Так ты дала отмашку?
— Нет, — Тосик упирается в мой позвоночник теплым лбом.
— У меня есть шанс? — спрашиваю вполоборота.
— Я не знаю.
— Что это значит? — не меняю положения.
— Это значит, что все может быть. Не хочешь продолжать игру?
Это совершенно не смешно! И я устал твердить одно и то же, и бесконечно повторять, что:
«Это больше не игра, да и строгих правил здесь тоже больше нет!».
Прикрыв глаза, сцепив зубы и растянув рот в жесткую прямую линию, я шумно забираю носом воздух и на вдохе замираю.
