— Ай! — визжит незнакомый женский голос, а затем звонко и довольно быстро сыплет оправдания. — Мне сказали, что здесь никого нет, что постояльцы покинули помещение. Там ведь висит табличка с просьбой об уборке. Прошу прощения…
«Это еще кто такая?» — скидываю с головы и морды полотенце и вижу перед собой «обслуживание номеров» в форменной одежде. — «Как она сюда попала? Кто сказал? И какая, к еб. ням, табличка? А где моя крохотная изобретательная стерва?».
— Ваша жена сказала администратору, что номер пуст. Прошу прощения… — извиняющимся тоном выпискивает девчушка, потупив взгляд.
Хорошо, что я предусмотрительно обмотался в нужном месте махровой тогой, а то ведь мог бы выползти в свет, в чем мать меня когда-то родила. Тем более что со Смирновой этот номер не проходит никогда — ее абсолютно не смущает моя нагота, словно мы сто лет в этом отношении знакомы. Похоже, у Тонечки нет комплексов по поводу обнаженного мужского тела. Да и вообще, она ни в чем не видит никаких проблем, кроме, конечно, автоматизированной системы управления собственным персоналом и любимым делом. Здесь Тосик — чугунный болван и неисправимая тупица. Так сказывается недостаток высшего образования и обыкновенного понятия, как что устроено и кем, и чем управляется раскрученный на полную процесс.
— Жена? — выказываю удивление в своем вопросе.
— Да, — в подтверждение головой кивает. — Прошу меня простить. Я сейчас уйду.
Ну, сделай одолжение, милая!
— Же-на! — дергаю башкой и поворачиваюсь к девушке спиной. — Не буду Вас тогда смущать. Оденусь, пожалуй, там. Через полчаса здесь точно будет пусто. Э-э-э, — вполоборота, скосив глаза, спрашиваю у нее, — а где… — хмыкаю и закашливаюсь, — прошу прощения! В горле сильно запершило.
От осознания того, что я, как оказалось, на Антонии уже женат!
— Ничего-ничего.
— А где моя, — заикаюсь, делая многозначительную паузу, — жена? Вы не знаете, — с нескрываемым ехидством добавляю, — случайно?
— В ресторане. Она завтракает.
«Ранняя, сука, пташка!» — направляюсь в ванную, прихватив свои вещи, приготовленные с вечера на сегодняшний очень плодотворный день.
Надо выгулять шавку так, чтобы впредь ей неповадно было так зло и необдуманно шутить надо мной.
Неспешно пропускаю каждую рубашечную пуговицу в петлицу, расправляю воротник, подкатываю рукава до середины локтя и подтягиваю джинсы, запустив большие пальцы в брючные петлицы. Сально скалю морду в зеркало и пятерней прочесываю влажные волосы.
Когда выползаю из служебного помещения, в комнате уже никого. Спугнул я девочку, представ перед ней в костюме глупого Адама с подачи хитромудрой Евы, которой странно след простыл.
Спустившись в то место, в котором уже, похоже, около тридцати минут, как минимум, завтракает моя случайно приобретенная супруга, я застаю Туза, рассиживающейся в компании двух молодых людей. Он и она! Супруги или просто друзья, знакомые или родственники? Возможно, брат и сестра. По первому впечатлению — приблизительно нашего со Смирновой возраста. Улыбаются и развлекают Тоньку, слушающую с открытым ртом то, что чешет мужик, выдавая за несальный, но интеллектуальный юмор.
Забавляется! Сейчас я разобью идиллию и огорошу всех своим присутствием.
— Доброе утро, — останавливаюсь рядом со столом, за которым сидит миленькая троица.
— Доброе утро, дорогой! — запрокинув голову, щебечет Тоня. — Присаживайся, — двигается, освобождая место на диване рядом с собой. — Познакомься, пожалуйста. Это Владимир, а это Маргарита. А это, — Смирнова ерзает на сидении и не спускает с меня глаз, — мой муж, Петр Велихов! Как дела, котик?
Пиздец! Отлично, как и всегда!
Теперь я муж? Законный, разумеется? Фиктивность я уже не потяну. Ребята, а я сейчас поржать хочу. Или удавить заразу, накинув ей на шею острую петлю. Например, рояльную струну или золотую проволоку. Благородный способ, между прочим. Если честно, не решил пока и не определился с выбором оружия, но наказание стопроцентно будет. Я себе не изменю и подберу красотке устрашение. Пусть не расслабляется и будет наготове. Смерть уже в пути, за ней с косой высокая костлявая давным-давно в карете выехала…
— Здравствуйте! Я Володя, — мужчина тянет руку мне, пересекая своей клешней всю поверхность обеденного стола.
— Петр, — еще раз представляюсь и жму ладонь нового знакомого, сажусь за стол, искоса поглядывая на очевидно нервничающую Смирнову.
Новая игра? Теперь мы с ней супружеская пара? Хоть убейте, не помню под каким гипнозом я поставил свою подпись в нужном месте в огромной книге регистрации актов гражданского состояния населения моей страны. Когда я сделал предложение — отшибло полностью и начисто, словно события никогда и не было, а это все кому-то в вещем сне приснилось. Когда я трахал женщину на законных основаниях, в статусе официального супруга и избранника, обладающего неограниченными правами? Когда стервоза клялась мне в верности, любви и уважении? Когда все это было? Когда?
— У нас медовый месяц, — продолжает Ния. — Всего десять дней женаты. Петенька, любимый?
Я смаргиваю и быстро отмираю.
— Да, — все тут же подтверждаю.
