— Наша Юля замуж собирается, — вот так конкретно отвожу от себя «удар». — За Красова, между прочим.
— Господи! — по всей видимости, Дари всплескивает руками, потому как мне намного легче становится дышать и, вообще, я в состоянии шевелиться. — Не может быть! Правда, что ли? Да? Да?
Ох, ты ж, Боже мой! Горовая не на шутку завелась от предстоящего события.
— Да, — сестрица тоже отпускает.
Осчастливленные отползают от меня и дают возможность двигаться и прошептать приветствие Ярославу, с улыбкой разглядывающему нас.
— Как дела? — я вижу, как он неспешно двигает губами.
Ему-то что? Мы с ним, откровенно говоря, не в тех отношениях, когда я могла бы поделиться чем-то, что выходит за границы «привет-пока-желаю здравствовать».
— Нормально, — шепчу, потупив взгляд. — Все хорошо, — неслышно добавляю из чувства такта и обыкновенной вежливости.
Раздражает счастье, бесит радость и благополучие. Я чужая здесь и все еще хочу уйти. А вот после прихода Красова мое желание покинуть этот клуб семейного досуга возросло почти эпически стократно.
— Ты куда? — шипит Юла, когда я поднимаюсь с вполне определенным намерением оставить счастливчиков наедине.
— Потанцую, — киваю в неопределенном направлении, надеюсь, что попадаю туда, куда наметила. — В чем дело, цыпа?
— Не уходи, пожалуйста, — выпискивает.
— Не уйду, — торжественно ей обещаю.
Тем более что нет желания вызывать и самостоятельно оплачивать такси. Пока следую на импровизированную эстраду, звуковое сопровождение меняет лад и становится опять лирическим, но, черт возьми, музыкальным и слишком поэтическим. Я прислушиваюсь к мелодии, словам, под нос бухчу и даже бормотанием подпеваю. А когда не попадаю в ноты, то чертыхаюсь про себя и головой мотаю, словно от наваждения избавляюсь. В продвижении останавливаюсь где-то на полпути и резко поворачиваюсь назад. Хочу вернуться за наш столик, который только вот оставила. Облизывания и шушуканья двух парочек я уж как-нибудь перетерплю, а вот раскачивание в гордом одиночестве на виду у присутствующих здесь сегодня, вряд ли выдержу. Я выбираю зрительное извращение, но не ментальный мазохизм, поэтому поднимаю ногу и наступаю на тот же след, который в противоположном направлении сюда проделала.
— Потанцуем, детка? — шипит мне кто-то в спину.
— Я не танцую, — отмахиваюсь от вынужденного кавалера, а про себя, к тому же грубо, добавляю: «К черту отвали!».
Но, то ли он устал приглашать, то ли я бестактно отказала, однако кто-то очень сильный сгребает меня и, подтащив к себе спиной, крепко зажимает и по буквам произносит точно в ухо.
— Бесстыжая вражина, идем-ка со мной…
Черт бы тебя подрал, козел!
— Пусти, — трепыхаюсь птичкой. — Сашка, перестань, пожалуйста! Не смешно.
— Идем танцевать, ведьма, — Халва разворачивает меня и, двигаясь задом наперед, практически затаскивает нас на почти пустой танцпол. — Не забывай, что в паре я веду.
Да куда там! Как такое можно забыть?
— Да ты, блин, капитан очевидность.
— Танцевать-то хоть умеешь, Тузик? — посмеиваясь, похоже, шутит идиот.
— За свои ноженьки переживаешь? — прямо на его вопрос не отвечаю, зато выкатываю свой.
— Не утруждайся. Ответ слишком очевиден, — он хмыкает и обнимает меня за талию. — Весь вечер наблюдаю за твоим выступлением. Совсем беда?
— Настроение не то и меню слишком пресное.
— Не наливают?
— Совсем.
— Ну да, ну да, я так и думал. Ждешь, видимо, что угостят?
— Хотя бы счет разделят. Об угощении, Сашенька, больше не мечтаю.
Обхватив и сжав мою кисть, младший Велихов ведет, а я оглядываюсь по сторонам, как будто бы ищу кого-то.
— Петька не любитель подобных заведений, к тому же жаден и не любит дам в алкогольной некондиции. Стал домоседом наш хмурый дед, — задушенно хихикает.
— Что? — возвращаюсь к нему глазами.
— Его здесь нет, говорю. Если ты вдруг сканируешь пространство на факт его присутствия, то спешу заверить, что наш профессионал штудирует статьи законов. Пока рабы батрачат, я здесь со своей компанией отдыхаю. Старший бездумно тухнет и загибается на обожаемой работе. Вот такие пироги!
Не знала, что Петруччио — законченный трудоголик. Никогда, ей-богу, Буратино не производил впечатление зачумленного крепостного, помешанного на своих обязанностях.
— Никого я не ищу, — зачем-то оправдываюсь перед Халвой. — Мне, что ли, глаза закрыть?
— Было бы неплохо. Ты меня немного раздражаешь.
— Боишься? — специально выпучиваюсь и ловлю его в зрительный капкан. — Смотри сюда, идиот.
— Этим будешь Петеньку пугать. Он, похоже, торчит от всего такого, жутко несуразного. Ты хоть бы линзы для приличия надела, что ли.
— Закончил? — рычу.
— Увы. Итак, с кем ты здесь? — вращает головой, изучая полутемное пространство.
— Со своей компанией, — аналогично отвечаю.
— Бабский коллектив? — пренебрежительно подчеркивает двойное «эл». — Змеиное царство? Ведуньи мэйд бай файер мэн Смирнофф?
— Очень смешно, — фыркаю и опускаю голову, прячу взгляд и тут же тяжело вздыхаю, как будто охаю и выскуливаю усталость. — Не могу-у-у!
