— Почему ты пригласил меня, Велихов? — Егор вдруг начинает говорить.
— Не понял твой вопрос. Ты не мог бы уточнить? — сально ухмыляюсь.
— Я там чужой человек, никого не знаю, а ты…
— Познакомишься и сразу станешь своим, почти родным. Люди простые и общительные, к тому же свежая кровь не помешает…
А вообще, побудет живым громоотводом на свят вечер между мной и Тузиком. Мелкая коза интеллигентно и довольно сильно достала меня за последние три дня. Я простоял всего неполный срок — где-то четыре или пять часов — за прилавком «Шоколадницы», а по ощущениям — всю жизнь батрачил на всем недовольную и очень требовательную, слава Богу, и к себе, и к людям мелюзгу. Смирнова — весьма мерзкая начальница, которая ни хрена не разрешает. Шаг вправо-влево — расстрел или поселение, без права переписки каторжные двадцать пять лет. Имел неосторожность прикоснуться к каким-то навороченным, в прямом и переносном смысле этого слова, конфетам, как тут же отработал такой себе «производственный» штраф.
«Есть можно все, Петруччио, только впредь не забудь денежку на такие свои действия в копилочку просунуть» — она хихикала, когда после моей смены играла в женское «инкассо». «Купчиха», слюнявя пальчик, листала длинные купюры, которые я налом с посетителей ей в прибыль получил.
Поэтому определенно мне нужен Мантуров Егор, чтобы сдерживаться и не натворить беды. Пусть клюнет на Смирнову — так уж и быть. Тем более что Антония к серьезным отношениям относится точно так же, как и я к балетной сольной партии — терпимо, но тоскливо, а с некоторых пор — с отчуждением и вынужденно брезгливо. Уверен, что путного ни хрена все равно у них не выйдет. Егор — порядочный мужик, а Тонька — лихо в юбке. Она не взглянет на него, как на потенциального для брака клиента, зато я буду целый вечер спокоен и сосредоточен на достойном окончании того, что организовал: по глупости или недоразумению…
Сашка ведь звал в свою компанию: порыбачить, попарить кости, потрахать девок и козла забить. Из всего перечисленного меня интересует только третий пункт, но… По всем анализам — пока, увы. А я лечусь…
— Вы старые знакомые, а я стопудово буду третьим лишним…
— Надо разбавить компанию, влив в нее свежую кровь, Мантуров. Заканчивай рефлексировать, анализировать, и как это… Твою мать! Фрустрировать, блядь! Уверен, будет очень круто! Клясться на книжке не намерен, впрочем, как и упрашивать тебя. Хочешь убраться прямо сейчас — вали из кабины, этажа, и моего подъезда на хрен. Не порть нам праздник, — последнее шиплю, подавшись на него лицом. — Понятно говорю?
— Абсолютно, — он глубоко вздыхает и обращает взгляд на индикатор, показывающий расположение лифтовой кабины относительно номера этажа, через который она проходит. — Какой этаж?
— Уже приехали, — подмигиваю деловому партнеру и кивком указываю, что пропускаю его вперед. Он выходит и сразу тормозит на перепутье. — Направо, большая дверь. Там останавливаемся и ждем, пока я трелью дверного звонка не вызову того, кто мог бы у нас все это барахло принять.
— Выглядит, как банковский сейф! — присвистнув, моей входной двери ненужный, но приятный даже железяке, комплимент отвешивает.
Да уж сейф! Внутрь которого мой драгоценный папа, не прикладывая особых усилий, тогда вошел и поразился тому, как я нескучно здесь живу… Вот так слухами и обрастает ничтожный человек. Надеюсь, Гриша не накрутит на событие, которому он стал случайным свидетелем, пошлых домыслов и вихлястых, но все-таки серьезных, кандибоберов, которых на самом деле у нас с Антонией нет…
— Знакомьтесь, это Егор, — скидывая обувь и кивая на топчущегося рядом со мной странно притихшего дружка, представляю трем девчонкам своего коллегу. — Это Даша, это Юля, а это Антония. Можно Ния? Тонька, ты не возражаешь? А что с Ксю-Ксю?
— Хорошо. Я не возражаю. Она не приедет. Извини, Велихов, так вышло.
Надо было тех двух телок все же взять!
А вообще говоря, это даже замечательно. Меньше народа — больше кислорода. Итак, нас будет четверо на троих. О-о-о! Да мы их запросто положим на лопатки, начнем терзать холодные и влажные подмышки и жесткой щекоткой на кое-что нехорошее соблазнять. Хотя…
— Ярослав, — высокий и серьезный мужчина с тонкими чертами лица протягивает мне правую руку и спокойным тоном представляется. — Горовой, муж…
— Рыбки? — указываю подбородком на шустрящую возле пакетов Дашку.
— Да, — дружелюбно улыбается. — Приятно познакомиться.
— Взаимно. Что с рукой? — вероятно, нагло и бестактно замечаю его слишком очевидную проблему.
— Бионический протез, — абсолютно не тушуясь, поднимает искусственную конечность, упакованную в дорогой по виду и ощущениям латекс. — Неприятность, произошедшая на работе много лет назад.
— А ты по профессии, прости за настойчивость, наглость и любопытство, кто? Я, кстати, Петр Велихов, хозяин квартиры и давний знакомый этих трех сестер.
— Приятно познакомиться.
— Взаимно. Так что скажешь насчет своего рода деятельности? Шпион? Или очень прозаично. Ты столяр, краснодеревщик или горе-плотник?
