Разбор полетов, стандартное совещание, проведенное отцом, грандиозные по своим масштабам юридические задачи, поставленные и врученные персонально каждому служителю Фемиды на завтрашний тяжелый день, затем дружеское похлопывание по моему плечу и располагающая к себе улыбка притихшего Егорыча после моего очередного заверения в том, что к Антонии не имею никакого отношения и не намерен предпринимать в том направлении какие-либо нехорошие шаги. Конец рабочего дня… Пора домой… На выход… На свободу, в подозрительно спокойную холостую жизнь…
Держа под мышкой коробку с заказанным товаром, вползаю в полутемное помещение своей квартиры. Возня, громкое кряхтение, мельтешение, звонкий писк и… Свистящий рубящий удар клинка! В мое отсутствие Антония эксплуатирует «Богдана» и сполна отыгрывается на резиновом чурбане, кромсая моей рапирой исключительно нижнюю половину истукана. Метит сучка в член? Разрезает семенной мешок неживому мужику, который даже не обороняется? Бревно взирает молча на то, что вытворяет озверевшая дикая кошка. «Бодя» раскачивается и на место возвращается. Антония сильна, но все же не настолько. Эту тренировочную куклу даже я кулаками вряд ли завалю, разве что костяшки в кровь сдеру. А Ния не сдается. Разрезает воздух, прислушиваясь к пению стали, взмахом чертит полукруг и тут же рубит резиновый помалкивающий экспонат. Ей бы шпагу или саблю в руку взять. Рапирой можно только заколоть, но не зарубить. Стоп! У Тоника иная, что ли, цель? Передняя нижняя часть, мужской пах и скрытое под жирным куском латекса подобие увесистого достоинства. Она его кастрирует? Отрезает член? Бесполое создание моим же доблестным оружием формирует?
«Ай-яй-яй, как плохо-то» — удручаюсь и качаю головой.
Крадучись, открываю кладовое помещение и прячу там полученную посылку. Снимаю верхнюю одежду, улыбаюсь своему отражению в огромном зеркале, подмигиваю и навожу творческий беспорядок в волосах, почесываю нос и направляюсь кошачьим шагом к не замечающей меня Смирновой.
— Вот так, — шипит Ния и бьет рапирой бедра не просящего о пощаде недалекого «Богдана».
«Эх, дурак, дурак! Дал бы ты ей сдачи, чтобы знала маленькая бестия, как на мужские яйца посягать» — про себя смеюсь и вытягиваю руки, чтобы поймать и остановить шустрящее из стороны в сторону гибкое тело.
— Ой! — вскрикивает Тузик и тут же награждает прозвищем. — Придурок!
— И тебе привет, — пропускаю свои верхние конечности и сцепляю пальцы на плоском женском животе. — Злая псина! Да? Р-р-р, р-р-р! Кто тебя обидел? Можешь хозяину пожаловаться и все-все рассказать? Неужели этот? — перегнувшись через ее плечо, киваю на пацанчика для колюще-рубящих ударов.
— Пусти, — передергивает плечами и подкидывает мой подбородок. — Ну-у-у? — шумно носом выпускает воздух и почти рычит. — Петруччио-о-о-о…
— Позволь, я помогу, Смирнова, — обхватываю ее левую кисть и выставляю нашу связку на уровень ее груди, затем меняю руки. Я правша — мне так сподручнее, а она профан в спортивном фехтовании, значит, временные трудности с моим выбором атакующей конечности ей придется потерпеть и неудобства переждать. Зато мы гарантированно победим этого болвана. — Тихо-тихо, — торможу ее инстинкт сбежать, когда я вроде бы снимаю наблюдение, расслабляюсь и что-то там подобное ей разрешаю. — Расслабься, Ния! — встряхиваю наши руки, перебирая пальцами по рукоятке. — Это маленькая гарда, Тузик. Мы поранимся, если будем так остервенело напирать на клинок. Считай, что держишь гусиное перо…
— Пусти, сказала! — бухтит, повесив голову.
— Смотри в глаза своему обидчику, Антония.
— Вот поверни и дай разок взглянуть! — задницей толкается, намереваясь отпихнуть меня.
— Я тебя не обижал, Ния. Ты что-то путаешь.
— Это тебе так кажется, — пытается развернуться, чтобы посмотреть на меня.
— Закончим партию, а потом поговорим. Согласна? — подбородком прижимаю ее висок, тем самым вынуждаю Тоньку смотреть куда-то вбок. — Не злись. Чего ты?
— Я не злюсь. Просто…
— Продолжения, что ли, хочешь? — рисую круг нашей связкой, устремив свой взгляд на резинового мужика.
— Ты…
— А что такое, Ния? Чего тогда ты завелась? Подружкам сообщила, что все было?
— Сообщила, что ты не мужик, а Буратино, у которого в трусах сучок, на который жопой трудно сесть, потому что не найдешь. Поня-я-я-ял?
Определенно! Какие уж тут объяснения еще нужны? Закусываю нижнюю губу и кивком с ее высказыванием соглашаюсь:
— Значит, так тому и быть. А дальше что? — направляю наш тандем к манекену и наношу первый колющий удар. «Богдан» отклоняется назад и сразу возвращается, а я с пищащей Тонькой отступаю и скидываю напряжение, отведя сведенные вместе руки с рапирой, словно раскрываясь и подставляясь под удар.
— У-и-и-и! — визжит Смирнова. — И-и-и…
— Тшш, не выдавай нас. Пусть он думает, что мы расслабились и потеряли бдительность. Мы…
