Тут комиссар и сам обратил внимание, что еда не приносит ему ни чувства насыщения, ни простого удовольствия от потребления пищи.
«Теф! Ты сволочь! – буркнул комиссар, отложив съеденную на половину сочную грушу. – Я уже и забыл, что стал другим существом…»
«Ну не то, чтобы стал, – с прищуром посмотрел на него Теф. – Но, несомненно, сущность твоя осталась, – тут он словно прислушался к чему-то и со смешком произнёс. – Похоже тебя собираются ублажать не только пищей…»
Дверь открылась и в комнату зашли три молодые едва одетые нагини. Две устроились около входа и взяли в руки принесённые с собой музыкальные инструменты. Третья, убрав верхнее освещение и включив светильники из цветного стекла, подошла к Полякову, ловкими движениями рук сняла с него куртку и штаны и мягко уложила его на тахту лицом вниз. Нагини у входа начали играть на инструментах тягучую мелодию, а третья воскурила благовония и, достав розовое масло, принялась нежными, едва заметными движениями втирать его в кожу Полякова. Комиссар ощущал, как мягкие руки нагини скользят по его спине, как находят нужные точки, давят на них, даря ему чувство расслабленности и умиротворения. Он стал погружаться в сладостную негу и засыпать. Музыка незаметно стихла и нагини бесшумно покинули его комнату.
Проснулся комиссар от странного ощущения, что его кто-то трясёт за плечо.
«Босс! Проснись!» – голос Тефа был взволнованным.
«Теф, ну какого чёрта? – комиссар открыл глаза. – Я так сладко спал…»
«Босс ты не спал – тебя погрузили в гипносон.»
«Теф, – комиссар потянулся и сел на кровати, – сейчас ночь…»
«Нет, босс, – прервал его Терафим. – Я кое-что нашёл и ты должен обязательно это увидеть!»
«Ладно-ладно, зануда, – комиссар натянул на ноги штаны и стал застёгивать куртку, попутно улавливая тонкие нотки цветочного аромата, идущие от кожи спины. – Пойдём-посмотрим, что ты там такого срочного нашёл».
Комнату не охраняли и комиссар незамеченный никем выскользнул в коридор. Пол в коридоре был из мрамора и звук его шагов разносился по нему с невероятной скоростью. Поляков быстро осознал, что таким образом он вскоре разбудит весь дворец и стал стараться ступать максимально осторожно, но с каждым шагом он всё явственнее слышал ритмическую музыку, которая удивительным образом совпадала со звуком его поступи по светло-бежевым с золотыми узорами плитам коридора. Своего пика она достигла, когда Поляков оказался перед витражными дверьми в тронный зал. В зале горели огни, а сквозь преломляющие свет цветные стёкла, комиссар увидел, что собравшиеся в нём наги исполняют какой-то странный конвульсивный танец.
«Нужно двигаться дальше», – потряс его за плечо Теф.
Комиссар кивнул и они стали спускаться вниз по отделанной мрамором лестнице центральной башни. Вскоре лестница стала обычной каменной, а стены больше не выглядели парадно и празднично – обычный серый и розовый камень. Ступени закончились перед массивной стальной дверью с необычной системой отпирания в виде четырёх поворотных замков.
«Босс может сделать то, – усмехнулся Терафим, – что собирался сделать со стеной… Но если у него не получится, то…»
«Нет! – скривился Поляков. – Только не деатомайзер!»
«Ну вот, – делано огорчился Теф, – а я уж думал познакомиться с механизмом отпирания, так сказать, изнутри…»
Комиссар вытянул правую руку и представил, как сварочный аппарат разрезает сталь двери. Около одного из замков появилось яркое оранжевое пятно, от него пошли тонкие струи дыма и в воздухе запахло раскалённым железом. Пятно стало уменьшаться в размерах и становиться ярче, пока не превратилось в точку нестерпимого белого цвета. Комиссар, стоя в паре метров от двери, чувствовал жгучий жар, исходящий от зажжённого его мыслью микроскопического Солнца, от которого во все стороны летели искры и капли жидкого металла, стекая, падали на пол. И когда в двери появилось отверстие, то пятно двинулось вниз, рассекая тугоплавкую сталь словно масло. Поляков сделал пару шагов назад и как раз вовремя – пятно совершив полный круг погасло и кусок металла с грохотом упал на каменный пол перед ногами комиссара. В голове зазвучали хлопки в ладоши:
«Поздравляю, – радостно произнёс Теф. – Не без огрехов, но босс освоил минимальный уровень творческой визуализации!»
Комиссар скривился и полез в образовавшийся проход. Помещение куда они проникли было огромным. В нём находились машины и станки непонятного назначения, за которыми трудились рабочие всё с тем же отсутствующим выражением на лице.
«Вот, босс, полюбуйся, – ухмыльнулся Теф, – на чём стоит восточная сказка!»
«Хм, – безразлично ответил комиссар, – люди работают и это хорошо».
«Нет, босс, – возразил Теф, – они не работают – они в рабстве!»
«Тогда согласен, – кивнул Поляков, – это плохо. Каждый должен получать зарплату. Мы можем что-то для них сделать?»
«Да, – хитро посмотрел на него Теф. – Но это не понравится хозяевам этой сказки…»
«К чёрту эту сказку! – на Полякова начало накатывать странное чувство раздражения. – Мы несём справедливость и гармонию! Мы устанавливаем закон и воплощаем его!»