Полия была ниже комиссара на целую голову, но она легко подхватила его и поставила на ноги, чтобы затем помочь зайти в дом и устроиться на кровати в самой дальней комнате. Комиссар, несмотря на шум в ушах и темноту в глазах, хотел раздеться сам, но Полия остановила его и здесь, ловко сняв с него тёмно-синий костюм и ботинки и аккуратно сложив их рядом с кроватью.
– Ложись, я приготовлю травы, – она коснулась его плеч, мышцы комиссара сами по себе расслабились и он опустился на мягкую кровать.
Полия проверила, чтобы её гостю ничего не мешало удобно лежать и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Комиссар закрыл глаза и уснул.
Он был алхимиком. Не простым алхимиком. Алхимиком-кузнецом. Он ковал удивительные вещи и пользовался большим почётом и уважением среди местной знати. Его оружие было разящим и лёгким, а доспехи прочными. Но не это привлекало его в алхимии. Он искал ответы на совершенно другие вопросы. И видел в превращении элементов и материалов великий философский смысл жизни во всей вселенной. Минерал в его опытах менял свой цвет и свойства, приобретал новые и избавлялся от старых. Он верил, что – как внизу, так и наверху, как внутри, так и снаружи. Что, избавляясь от своих недостатков, мы приобретаем новые свойства, идущие к нам от самой вселенной. Но от него требовали всё больше оружия и доспехов. Требовали того, что убивало людей, что ломало их жизнь и делало несчастными. А ещё ему завидовали. Завидовали те, кто не хотел искать и ошибаться, кто закостенел в традициях, боясь новых знаний и новых вопросов. И тогда на него донесли в городской совет, обвинив в связях с дьяволом. Он был отлучён от веры, исключён из гильдии и на него объявили охоту. Город не был мал, но его окружали стены, а ворота на ночь запирались. Его преследовали по всему городу, пока не загнали на крепостную стену. Ворота в спасительную башню с тайным ходом оказались заперты и из каменной галереи не было выхода – слева и справа разинула свою пасть хищная высота, а спереди к нему приближались объятые охотничьим угаром религиозные фанатики. Их было много, они были вооружены и одеты в доспехи, а он был один в лёгкой рубашке с копьём в руках, но с огнём в груди, уверенностью в глазах и он не боялся смерти. Он не стал отнимать жизнь у потерявших все человеческие качества и забывших священные заветы фанатиков, а отбросил копье и позволил себя связать. Его волокли по городу, били и собирались пытать, но вступился, случайно узнавший об этом происшествии, барон со своей дружиной, потребовав правосудия. Темный провал в памяти и последнее, что он увидел, как перед его глазами пляшут языки пламени, а тело пронзает жуткая боль.
Комиссар открыл глаза. Рядом с ним на кровати сидела Полия.
– Что ты видел? – с тревогой в глазах спросила она.
– Я видел странный сон, – его тело горело, а в горле пересохло.
– Что ты чувствовал? – Полия поднесла к его рту кружку с тёплым травяным настоем и он жадно отпил из неё.
– Боль, ненависть, предательство, – от травяного настоя жар стал спадать.
Полия грустно посмотрела на него и прикоснулась ладошками к солнечному сплетению:
– Ты не простил этих людей. Ты несёшь это всё с собой.
– Я не могу, – тихо ответил он.
Полия вздохнула и прикоснулась ко лбу комиссара:
– Тебе нужно поспать.
Она тихонько встала и вышла из комнаты, а Поляков тут же провалился в глубокий сон.
В комнате были двое. Они стояли около его кровати и до слуха комиссара долетали лишь обрывки фраз:
– Он не должен был попасть туда…
– С кем он говорил…
– Мы должны положить этому конец…
– Это может быть опасно…
– …мы сможем предотвратить последствия…
Поляков почувствовал, как в район солнечного сплетения ему положили круглый тяжёлый предмет. Предмет был холоден и от него по всему телу пошли щекочущие электрические разряды.
Они стояли на камне, а кругом были волны залива. Она прижалась к нему всем телом, а он обнимал её. Она повернула к нему голову и он нежно поцеловал её в губы:
– Дженни, я хочу быть с тобой всегда.
Она улыбнулась и тихо ответила:
– Мы не можем знать, что будет в будущем, но мы можем любить друг друга здесь и сейчас!
Он крепче обнял стоящую перед ним девушку. Запах её волос будоражил чувства, а тепло её тела приятно согревало на пронизывающем ветру.
– Эй! Может я уже наконец смогу сделать фотографию, – терпение фотографа было небезгранично и он точно не горел желанием проторчать весь день на набережной под пронизывающим ветром в ожидании, когда влюблённые натешатся друг другом.
Они улыбнулись и пожилой фотограф нажал на спуск на своей старенькой камере.
Фотография была помещена в рамку и стала первым украшением их дома.