– Если мы это всё могли… То у меня не складывается – как мы могли, после всего этого, опуститься до войн, преступности и несправедливости…
– Это очень легко, – грустно сказала Полия. – Посмотри на меня и подумай о том, что когда-то моя цивилизация управляла силами природы, а оказалась на этой планете и постепенно деградирует и вымирает.
– Где все остальные? – пристально посмотрел на неё Поляков. – Почему кроме тебя я больше никого не видел?
– Мы все разделены, – вздохнула Полия, – и тихо проживаем свой долгий жизненный срок. Детей у нас нет и не будет. Оказавшись на этой планете, мы стали стерильны, но не из-за местных условий, а в момент перехода.
– Откуда вы? – комиссар подошёл к Полии очень близко и их глаза встретились – холодные голубые глаза смотрели прямо в тёплые карие с жилками василькового цвета.
– Синтхум, – тихо ответила она.
Комиссар обнял и прижал её к себе:
– Расскажи мне о нём, – попросил он.
За окном опустилась ночь. Они сидели перед камином и Полия рассказывала ему об удивительной планете и цивилизации, исчезнувшей навсегда. А он сидел и думал, почему они не могли вот так просто, вместе с Дженни сидеть и разговаривать о чём-то интересном, а не о работе и вечном беге за деньгами.
Он нёсся по струнам гравитационного напряжения и те терялись в бесконечности. Он не мог остановиться – неизвестная сила влекла его вперёд за пределы мироздания. Туда, где нет ничего и где есть начало всего. Он видел звёзды и галактики, он видел их рождение и смерть. Он видел границы рукавов вселенной, но шёл дальше…
Кажущийся бесконечным бег не мог продолжаться вечно – у всего, что начинается, есть предел, и он его достиг…
«Или это всего лишь остановка?.. Рубеж?.. – подумал он. – Но зачем я здесь? Что я ищу среди этой бурлящей пены?»
Звёздные сверхскопления… Для кого-то они были безграничной вселенной. Пределом. Но он знал, что это не так. Они были подобны пузырям, искрящимся всеми цветами спектра и плывущими в волнах вечного хаоса. Они притягивались, чтобы затем оттолкнуться и разойтись. Они всплывали и погружались. Расширялись и сжимались. Вспыхивали и угасали…
Он остановился и наблюдал. И он видел… Семь сверхскоплений входили во взаимодействие. Они проникали друг в друга и искали гармонию. И не было ни одной силы, что могла бы их остановить… Но не находилась и та сила, что могла бы их объединить… Сила притяжения влекла их друг к другу. Они стремились превратиться в нечто большее, но внутри каждого из них действовали свои законы и они отторгали друг друга. Ни сила их, ни воля, ни мудрость не могла преодолеть потенциальный этический барьер между ними. И тогда один из семи покинул их. И осталось лишь шестеро…
Он смотрел дальше… А кроме него здесь витали змеи хаоса, что были похожи на быстрые облака, почти невидимые взору. Они тоже смотрели за теперь уже шестью. И тоже видели. И тогда один из змеев примкнул к ним. И стал седьмым. И стёр барьеры, что возведены были силами порядка, смешал их, соединил. Отдал всего себя, но стал связующим и необходимым. Семеро объединились и стали одним. Стали чем-то большим. Стали тем, кто начал познание самого себя в самом себе. И это было новое начало для них всех.
«Это моя колыбель, – подумал он. – Я здесь родился и обрёл сознание… Но для чего я родился? Кто я?»
Змей хаоса, что был похож на вселенную, полную звёзд, приблизился к нему.
«Что ищешь ты здесь?» – услышал он его голос.
«Кто я?» – задал он вопрос древнему созданию.
«Ты часть его», – улыбнулся змей.
«Но для чего я?» – спросил он, надеясь на ответ, того, кто видел его рождение.
«Ты не здесь и это не ты. Здесь всего лишь часть тебя», – змей отвернулся и собрался уйти.
«Погоди, – остановил он змея. – Ты не дал ответ».
«Ищи друга, что есть предел для многих», – змей свернулся в спираль и исчез в зыбком дыхании хаоса.
А над искрящейся пеной сверхскоплений носились его собратья и смотрели, как пробуют другие сферы проникнуть сквозь границы нового большого шара творения, созданного шестью и одним. Как сами ищут способ преодолеть барьеры своих законов, но терпят неудачу. Как схлопываются они и растекаются первородными энергиями. А над всем этим властвует хаос и его слуги.
«Здесь есть кто-то ещё, – он чувствовал его присутствие. – Он смотрит за мной и знает обо мне всё. Я его слуга, я его работник…»