Субпространственный переход происходил вполне привычно – серый туман, дрожание воздуха, порыв ветра… И вот именно в тот момент, когда порыв ветра должен был смениться привычной вспышкой света, возвещающей о попадании в точку выхода, комиссара что-то подхватило и понесло вперёд через непроглядную тьму. Поляков вначале даже не осознал, что произошло и привычно позвал Тефа, думая, что его напарник ошибся с установкой параметров перехода, но вместо оправданий или очередной шутки он услышал голос. И голос позвал его за собой.
Сколько они летели и куда, Поляков не смог бы определить даже при всём своём желании. Но в какой-то момент комиссар почувствовал, что они остановились. Он, находясь внутри сферы поля преломления, созданной Тефом, висел посреди бесконечного пространства нуль-перехода, а вокруг него сверкали синие, белые и красные звёздочки, расположившиеся в виде узоров, на теле абсолютно чёрного змея.
«Кто ты? – комиссар посмотрел на неведомое существо. – Что тебе надо?»
«Я порождение первородного хаоса, его слуга и его защитник, – голос змея был приятно глубоким и звучал, словно несколько существ говорило одновременно. – На твоей планете нас называют – имуги. Мы хотели посмотреть на тебя. На того, кто наполнил хаос новой жизнью…»
«Этого не должно было случиться,.. – комиссар плотно сжал губы. – Кто-то подменил дестабилизатор».
«То, что произошло – должно было случиться. Хаос превратился в пустыню, а потенциальный слой был перенасыщен и мог выплеснуться неконтролируемым потоком…»
«Значит, это было меньшим злом?» – Поляков смотрел на сверкающие на теле змея звёздочки и думал о том, сколько раз в жизни ему приходилось делать выбор между большим и меньшим злом…
Бандиты отказались сдаваться в руки правосудия. На уговоры мэра они ответили стрельбой из окон. Внутри школы-интерната были заложники, и полицейские знали об этом. Все ждали, время шло, а преступники могли в любой момент сорваться и убить всех обитателей престижного заведения. Сенатор, чей сын сейчас сидел среди заложников в спортивном зале, лично прибыл и предложил крупную сумму за его освобождение. Но бандиты отказались… И тогда за дело взялась спецкоманда полиции. Они пробрались через подвал и вступили в огневой контакт. Клубы порохового дыма, кислый привкус во рту и валяющиеся на полу стрелянные гильзы калибра одиннадцать сорок три на двадцать три миллиметра…
Они немного не успели – преступники забаррикадировались в зале и посадили перед собой учащихся. И тогда они взорвали дверь…
Руководитель спецоперациями лично поблагодарил каждого из команды. Скандал с погибшими учащимися замяли, а сенатору пообещали пожизненное место в верхней палате представителей. Но полные ужаса и недоумения глаза погибших детей ещё долго снились по ночам…
«Нет зла, нет добра – всё зависит от твоего взгляда на события, – произнёс змей. – Ты служил законности, но лишал людей жизни…»
«Я спасал других, защищая их право на жизнь, – произнёс комиссар, – и сейчас делаю то же самое».
«Ты прав лишь с точки зрения твоего восприятия, – согласился с ним змей, – но так ли чисты помыслы твоих нынешних покровителей? Какие цели они преследуют?»
«Они несут свет и гармонию, – убеждённо сказал Поляков. – А я инструмент в их руках!»
«Именно так, – кивнул змей. – Инструмент, на который пришлось надеть оковы, чтобы он не вышел из подчинения, поддавшись своей естественной форме бытия».
Комиссар промолчал – вспышка ярости во время квантового шторма, требовала осмысления, а змей, похоже, знал и о шторме, и о неконтролируемых вспышках ярости:
«Способность твоя чиста, как сам хаос, но является неконтролируемым тобой потоком силы, что может разрушить тебя. В тебе нет того, что может сдержать её… Лишь он уберегает тебя от неразумных поступков…»
«Он? Ты имеешь в виду моего напарника? – догадался о ком идёт речь комиссар. – А разве он меня контролирует?»
«Да, я имею в виду его, – подтвердил змей. – В нём есть очень важная для всего нашего творения черта… И ты знаешь какая…»
«Его шуточки, – усмехнулся комиссар. – Ведь речь идёт о них или есть что-то ещё?»
«Есть что-то ещё, кроме того, что ты принимаешь за несерьёзное отношение к происходящему, – казалось змей улыбается. – И это важно, в том числе и для тебя, и для твоих покровителей гелан. Подумай ещё раз – яркий свет разгоняет тьму, но создаёт чёрные тени».
Синие, белые и красные звёздочки на теле змея засверкали ярче и он исчез в бесконечной темноте пространства, где было начало и соединение всего. Комиссар остался один и лишь присутствие Тефа вселяло в него уверенность, что он не пропадёт и в конце концов вернётся туда, где его ожидают могущественные существа, сеющие гармонию и несущие свет всем созданиям.
«Прости меня босс, – нарушил молчание Теф, – но ты заблуждаешься».
«Это ты о чём? – вышел из задумчивости комиссар. – Или о ком?»
«Это я о геланах, – уверенно произнёс Терафим. – Они не те, за кого себя выдают. Ты никогда не задумывался – для чего тебя всё время приводят туда, где побывал Габриэль?»