Расстегнув облегающий лиф и спустив трусики, она ощутила легкие нотки возбуждения, отозвавшиеся теплом где-то внизу живота. Наливные ягодицы покрылись гусиной кожей, и по юному телу пробежало прерывистое дыхание ночной прохлады.
Сэм аккуратно свесила носки стоп с края кромки обода, так что большие пальцы коснулись отстоявшейся за день воды, и вдруг совершенно непринужденно нырнула щучкой в дождевой бак. В единственный из трех, до сих пор оставшийся полным.
– Давай ко мне! – вынырнув, она громко начала звать подругу.
– Тише, Сэм. Накажут.
– Не накажут. В основании столько экофильтров очистки, можно канистру керосина добавить – никто не заметит.
Сэм подплыла к мигающему оранжевым цветом буйку, отпугивающему птиц, и положила на него руки. Вокруг все было настолько безмятежно и умиротворенно, что казалось, этой ночью спали даже беспокойные сверчки и сумасшедшие мошки.
Столько звезд. Столько миров. Столько всего интересного.
Жаль, что нельзя прожить несколько жизней, чтобы своими глазами увидеть намного больше. Гораздо больше, чем это только возможно.
Где-то вдали плыл Авион. Скорее всего, это Люка.
Он еще легко отделался, что ушел без наказания. Пусть отец был адекватным и мудрым, но порой очень строгим, даже слишком.
В последнее время Люка пребывал в бесконечном стрессе, словно креветка, готовящаяся к погружению в раскаленное масло. Хотя если быть откровенным, от кого ему больше доставалось – от непоседливой девчонки или от командующего ИВК, еще можно было поспорить.
На этих размышлениях Сэм улыбнулась, глубоко вздохнула и задрала голову ввысь.
Будучи дочерью Элизабет Уорд, она как и мать любила ночную перекатывающуюся тишину леса. Волшебное уединение лицом к лицу с загадочной и непостижимой природой, возможность отложить тревоги и заботы до утра и хоть какое-то время не думать ни о чем.
Глядя на игольчатые перемигивания звезд, Сэм представляла себе, как где-то там, далеко, в пучине неизвестности, точно так же смотрит в небо другое разумное существо и возможно сейчас тоже думает о ней.
И вдруг стало грустно.
– Пойдем, Ихтиандр, – окликнула ее Кирки. – Я должна тебя познакомить со стариком-провидцем.
– В такой-то час? Нет, не хочу, – в воде было слишком приятно, чтобы вылезать наружу так быстро.
– У него для тебя очень важная информация. Вопрос жизни и смерти.
– Так бы сразу и сказала… – иронично протянув всю фразу, Сэм постаралась изобразить натянутый интерес.
Девочки дружили очень давно, учились в общей школе, всегда приходили на взаимовыручку и безоговорочно друг другу доверяли. Для связи у них была припасена авиационная коротковолновая рация, которую Сэм бессовестно украла на военном складе. Они делились секретами, сочиняли мелодии песен и даже однажды придумали дерзкий план побега на другую планету.
Кирки помогла подруге забраться на помост:
– Ты никогда не слушаешь меня, вечно летаешь в своих фантазиях. Я тебе еще на прошлой неделе говорила про провидца.
– Я прекрасно все помню, просто сейчас в голове есть мысли поважнее, – Сэм постаралась выразиться как можно взрослее.
Ей нравилось казаться «старшей» и более «умудренной».
Наброшенная на мокрое тело белая футболка вмиг прилипла к спине и груди, и пропитавшись крупными каплями, стала практически прозрачной.
– И как мы в таком виде пойдем теперь вниз? – Кирки неодобрительно покачала головой, указывая взглядом на рвущиеся через влажную ткань твердые и острые как кончики лимонов соски.
– Так и пойдем! Если кому-то станет неловко, может отвернуться.
Надевать потное и несвежее нижнее белье не было никакого желания, и Сэм на полном серьезе собралась совершить откровенное дефиле по Ма-Лай-Кун.
Ничего не скажешь. Сама себе на уме – вся в мать.
– Эй, вы чего там делаете? – с причальной мачты на соседнем дереве Ду кто-то посветил в них довольно мощным фонарем. По всей видимости это проснулся задремавший охранник.
Застигнутые врасплох девочки суматошно похватали разбросанные вещи и, одевая Сэм на ходу в четыре руки, спотыкаясь и визжа, трусливо поспешили вниз.
Разница во времени между красным и универсальным гейзерным часовым поясом составляет чуть больше 6 часов.
Скрывшаяся за горизонтом Тау Кита отправила в историю еще один прожитый день и все, что в нем произошло.
Специальный транспортный конвертоплан Airgrette V-80 «Цапля» едва не задевал брюхом кроны высокорослых деревьев.
Судно, забитое доверху приемо-передающими блоками и сменными антенными узлами, через несколько минут должно было совершить посадку возле шестого ретранслятора.
