Под прикрытием сержанта Мортона, Элизбет держалась возле конвертоплана. Пилот заглушил двигатели, но был готов взлететь по первой же команде.
Джазз закончил диагностику антенны на вершине мачты, отсоединил вилочный штекер и рывками спустился вниз к самолету:
– Модулятор сломан, вероятнее всего сгорел. Но есть хорошая новость – я смог настроиться на кратковременный прием с Северной Станции. Для вас, Элизабет, есть срочное персональное сообщение из центрально штаба.
– Давай чуть позже, Джазз. Здесь что-то нехорошее происходит. Чую, нас с тобой снова засасывает прямо…
– В задницу? – уточнил Джазз.
– В эпицентр неприятностей. Но шутка почти получилась, молодец!
– Вам бы обоим в кружке самодеятельности выступать, – не выдержал сержант.
Рация на его груди ожила голосом Эванса:
– Осталась ванная комната.
Капрал тем временем аккуратно приоткрыл перемычную дверь, ведущую в банный отсек:
– Мы опоздали…
Оцинкованный пол душевого предбанника с двумя открытыми кабинами был покрыт вязкой светлой субстанцией, похожей на слизь, устланной сваленными вразнобой выпотрошенными человеческими кишками и отрубленными конечностями. Всего пять или шесть трупов.
– Что там, командир?
Омерзительное зрелище.
Эванс с большим трудом сдержал рвотные позывы, чтобы не испортить переваренной пищей внутренность шлема:
– Отделение Грина здесь. Точнее, то, что от них осталось.
– А тварь? – сержант неловко глянул на Элизабет.
– Похоже, ушла.
Попятившись к двери, капрал уже собрался покинуть это богомерзкое место, чтобы навсегда забыть, как кошмар, но неожиданно сзади…
От боковой стены душевой, измазанной толстым слоем глины и грязи, отклеилась рука, сжимающая трубчатый боевой томагавк.
Резким ударом клинок пробил кислородный баллон, размещенный в ранце водолазного снаряжения за спиной.
Начиная поворот корпуса, Джаспер Эванс запустил вращение ножей триммера. Длинные острые лопасти порвали застрявшую в грязи фигуру агрессора в кровавое тряпье, раскидав по всему помещению ошметки плоти. В остекление шлема брызнули крупные капли крови с фрагментами и клочьями вен.
– Засада! Родж, немедленно увози ее отсюда! – закричал по рации капрал.
Сержант молниеносно схватил Элизабет за шкирку и буквально впихнул в самолет:
– Быстро на борт! Маклафлин, взлет!
Развернувшись, он немедленно ускорился на помощь к капралу. Джазз влетел в распахнутый вход отсека, и вместе с нарастающим гулом двигателей пришли в движение винты конвертоплана.
Сержант Мортон не пробежал и нескольких шагов, как схватился за шею и рухнул мешком на площадку. Стреляли откуда-то из леса из темноты.
Сапоги водолазного костюма Эванса забуксовали в светлой жиже:
– Чтоб тебя! – капрал вдруг понял, что уровень гущи рос выше и выше.
Свистящий кислород под высоким давлением вырывался из пробоины поврежденного баллона.
– Отец Юпитер! – капрал всмотрелся в темный угол, разобрав очертания топливного бака, снятого с бронированного гусеничного тягача.
Заправочная крышка была открыта, и топливо активно стекало на пол. Канистре здесь явно было не место.
С обратной стороны из-под наваленной кучи потрохов приподнялась еще одна фигура.
Эванс заметил ее не сразу. К тому же триммером до нее было не дотянуться.
Незнакомец извлек из поясного мешка горсть какой-то присыпки и метательным движением руки бросил ее в капрала. Почти мгновенно порошок воспламенился, и огненный смерч проглотил их обоих.
Конвертоплан только начал взлетать, когда огромное облако огня, разбивая стекла, вырвалось из окон комплекса.
Стало светло как днем.
Пытаясь уклониться от взрывной волны, пилот принял вправо, но задел лопастями металлическую опору мачты. Самолет сильно затрясло, и, накренившись, вышка начала заваливаться прямо на него.
– Прыгай! – заорал Маклафлин, пытаясь развернуть нос конвертоплана.
Элизабет оперлась ступней о порог и уже собралась было броситься вниз, как многотонная мачта с грохотом обрушилась на фюзеляж самолета, вдавливая его в болотную топь вместе с зажатым внутри экипажем.
Кирки беззаботно раскачивалась на двенадцатиметровых подвесных качелях, наблюдая за суетой вокруг.
Этим утром жители Ма-Лай-Кун не просто проснулись, они буквально выпрыгнули из своих кроватей навстречу только начавшемуся дню. Предстояла подготовка к намеченному на послепослезавтра Фестивалю Духов – главному празднику традиционной культуры, искусств, танца и музыки Илиокрийцев.
На церемонию окуривания и главный аттракцион развлекательной программы, инсценировку рукопашной борьбы с Матара-Тороном, должно было съехаться по меньшей мере несколько тысяч Намгуми, преимущественно из аутентичной Якиа-Инката и крупнейшей самобытной деревни Акан-Люкар.
