Вечером в огромном обеденном зале, где проходили подобные церемонии и празднества, собрались приглашенные к участию персоны. Длинные столы еле вмещали собравшихся гостей. В огромном зальном камине весело плясали языки пламени. Вкуснейшие ароматы блюд и, особенно, выпечки создавали, безусловно, чудесную атмосферу праздника. В глубине зала высился трон, рядом с которым был накрыт отдельный стол. Кроме того, между рядами гостей и монаршим возвышением часть пространства оставалась свободной: присутствующие могли свободно лицезреть коронованную особу, и одновременно эта область зала являлась импровизированной сценой для увеселительных постановок. В углу размещалась небольшая группа музыкантов, которые со знанием дела поддерживали атмосферу празднества. Зал был украшен в зеленых, красных и белых тонах. Множество свечей на увитых лентами люстрах ярко освещали пространство. Искусно сплетенные венки из вечнозеленых растений оживляли древние стены замка. Появление Генрико было встречено бурными приветствиями и криками. Высокий, крепкий, облаченный в царские одежды, он привлекал к себе внимание. Правильные черты аристократически бледного лица, унаследованные от матери, оттеняли черные волнистые волосы, точь-в-точь как у отца. Король занял свой трон и подал знак к началу празднества. Справа от короля остался стоять, несмотря на свой почтенный возраст, герольд. А Тибелус занял привычное место у ног монарха слева. Шут не отличался ни ростом, ни правильным телосложением. Но регулярные физические нагрузки, которые Тибе практиковал с детства, позволили развиться максимально, насколько это стало возможным при подобного рода несовершенстве. Было нечто особенное, притягательное в его внешности. Какой-то странный блеск черных глаз гипнотически завораживал собеседника. Его выходной скомороший наряд украшал венок из вечнозеленого остролиста, а шутовской жезл, увенчанный собственноручно вырезанной из дерева головой паяца, был положен около ног. Время от времени Генрико, Ноон и Тибелус перешептывались друг с другом, обсуждая ту или иную приглашенную персону. Но все королевское внимание занимала молодая особа, дочь одного из военачальников, преданно служившего еще родителю нынешнего монарха. Тибе знал о симпатии короля и приготовил сюрприз, который должен был понравиться и Генрико, и Асане – прелестной молодой девушке, обратившей на себя внимание царственной особы. Итак, Генрико в момент официального приветствия семье Асаны держал в руках алую розу, столь же совершенную в своей красоте, как и дочь военачальника. Когда же семья вновь заняла место за столом, прямо перед глазами девушки материализовался цветок розы, который еще минуту назад держал в руках король. Все присутствующие ахнули от восторга, по залу пронеслась волна одобрительных возгласов и восхвалений в адрес Генрико. На лице Асаны заиграл алый румянец. Она глубоко поклонилась в знак признательности монарху и, протянув руку, приняла цветок. Ловкий Тибелус едва успел оборвать тонкую, почти невидимую нить, прикрепленную к розе. Шут был горазд на подобные выдумки и уловки. Его сюрприз пришелся по душе не только королю и Асане, вся публика восхитилась магией момента. Ноон одобрительно улыбался, поскольку был в курсе всех тонкостей подготовки данного представления: от поиска двух одинаковых цветков, до крепления тонких, практически незаметных нитей, аккуратно протянутых через люстру со свечами. Герольд склонился к уху короля и, одобряя выбор воспитанника, заметил: «Из девушки выйдет прекрасная жена и мать, достойная Вашего монаршего величия, – сделав паузу, Ноон продолжил, – удивительное сочетание такта, ума, женственности и красоты». Генрико слегка смутился. Но слова герольда бальзамом пролились в его душу.