Первая листовка оповещала, что жизни жителей Ускутошка угрожает ЭПИДЕМИЯ. Случаи болезни уже отмечены в портах и в особенности в ПРОСЛАВЛЕННОМ ДРЕВНЕМ ГОРОДЕ КОРИАНТУРА. Жителей предупреждали, что с этих пор общие собрания запрещены. Собираться больше четырех человек в общественных местах не разрешалось, в противном случае следовало суровое наказание.
Продолжение листовки было еще более коротким и сообщало, что ЛИЧНЫМ ПРИКАЗОМ ОЛИГАРХА РАСПРОСТРАНЕНИЕ СМЕРТЕЛЬНОГО ОЖИРЕНИЯ ДОЛЖНО БЫТЬ ОСТАНОВЛЕНО ЛЮБЫМИ СРЕДСТВАМИ.
Одим прочитал первую листовку дважды, с очень серьезным и обеспокоенным видом. Потом обратился ко второй листовке, об ОГРАНИЧЕНИИ КОЛИЧЕСТВА ЖИТЕЛЕЙ АКТОМ «О ПРОЖИВАНИИ». После нескольких вступительных общих фраз на казенном языке следовало достаточно недвусмысленное заявление:
«ОГРАНИЧЕНИЕ КОЛИЧЕСТВА ЖИТЕЛЕЙ касается частных и наемных домов, поместий, квартир и иных мест проживания, в первую очередь принадлежащих лицам неускутошской крови. Отмечено, что эти лица в большей степени подвержены Эпидемии и являются главными переносчиками поветрия. Отныне число таких лиц должно быть ограничено до Одного проживающего на Два Квадратных Метра площади помещения — ПО ПРИКАЗУ ОЛИГАРХА».
Этот приказ не был неожиданностью и преследовал определенную цель: ослабить бедные кварталы, где олигархия никогда не была в чести. Друзья Одима из местного совета предупреждали его о том, что нечто подобное вскоре должно случиться.
В очередной раз ускуты продемонстрировали свою расовую предубежденность — предубежденность, из которой олигархия торопилась извлечь всю возможную выгоду. Уже давно фагорам было запрещено появляться в городах Сиборнала без сопровождения.
Никого не волновал тот факт, что Одим и его предки жили в этом городе уже несколько веков. Ограничение количества жителей актом «О проживании» связало ему руки, и он больше не мог защитить свою семью.
Быстро оглянувшись по сторонам, Одим сорвал листовки со стены, мигом сложил несколько раз и спрятал под замшевое пальто.
Действия хозяина встревожили Беси не меньше, чем вчерашние слова капитана. Никогда раньше она не видела, чтобы хозяин Одим преступал закон. Строгая приверженность Одима всему, что предписывали законы, была хорошо известна. У Беси перехватило дыхание, и она, разинув рот, уставилась на хозяина.
— Наступает зима, — только и сказал Одим. На его лице залегли горькие складки.
— Возьми меня за руку, девочка, — быстро проговорил он. — Мы должны решить, что нам делать...
Туман придал набережной сказочные очертания, в тусклом сепийном сиянии медленно раскачивалась роща мачт. Море было словно погружено в транс. Царила тишина, даже привычный скрип снастей о мачты звучал глуше обычного.
Не тратя времени на то, чтобы полюбоваться видом, Одим свернул к приличного вида и размера дому со сквозной аркой в середине, над которой красовалась вывеска: «ЭКСПОРТ ТОНКОГО ФАРФОРА ОДИМА». Беси сопроводила хозяина мимо кланяющихся клерков во внутреннюю контору.
Внезапно Одим остановился.
В его контору вторглись посторонние. У камина, жуя спичку, грел зад перед горящими углями армейский офицер. Здесь же стояли двое солдат с непроницаемыми лицами, как это свойственно личной охране.
В качестве приветствия майор выплюнул спичку на пол и заложил руки за спину. Это был высокий мужчина в форменной военной шинели. В его волосах пробивалась седина, челюсть и губы были выпячены, словно скрывающиеся за ними зубы только и ждали, как бы вырваться на волю и впиться в недостойного штатского.
— Чем могу служить? — спросил Одим.
Без всяких объяснений майор представился, продемонстрировав при этом рвущиеся вперед зубы во всей красе.
— Я Гардетаранк, майор Первой гвардии олигарха. Меня хорошо знают, но не все любят. От вас я хочу получить список отплытия и прибытия судов, тех, в которых вы непосредственно заинтересованы. На сегодня и на следующую неделю.
Майор говорил гулким четким голосом, одинаково внушительно произнося слова, словно те были поступью сапог на долгом монотонном марше.
— Хорошо, я передам вам список. Не хотите присесть и выпить чаю?
Зубы майора еще больше выпятились.
— Мне нужен только список, и ничего более.
— Конечно, сударь. Пожалуйста, располагайтесь поудобней, а я прикажу главному клерку...
— Мне достаточно удобно. Не задерживайте меня. Я и так шесть минут дожидался вашего прихода. Список.
При всех своих недостатках северный континент Сиборнал был чрезвычайно богат полезными ископаемыми и угольными залежами. Здесь добывали и глины различного типа.
Фарфор и стеклянная посуда для питья широко использовалась в Кориантуре, в то время как мелкие владетели Дикого Континента все еще хлебали свой ратель из деревянных чаш. Ранней весной Великого Года гончары на далеких просторах Каркампана и Ускутошка производили фарфор, обжигаемый в лигнитных печах при температуре 1400 градусов. По прошествии веков эти произведения изящного искусства тщательно собирали и хранили коллекционеры.
