Эедап Мун Одим владел небольшой долей фарфорового завода, поэтому на территории его конторы стояли вспомогательные печи для обжига. В основном он экспортировал тонкий фарфор. Он поставлял фарфор местного производства в Шивенинк и Брибахр, но преимущественно в порты Кампаннлата, где его, потомка жителей Кай-Джувека, принимали радушнее, чем его сиборнальских конкурентов. Но корабли, на которых переправлялся его груз, Одиму не принадлежали. Основой его процветания были предпринимательство, банковское дело и финансовые операции; он даже давал деньги взаймы конкурентам и извлекал прибыль из этого.
Большая часть доходов Одима приходила с Дикого Континента, из портов северного побережья, из Вайнвоша, Доррдала, Доввела и даже с более далеких рубежей, Повачета и Пупевина, где его конкуренты не решались вести торговлю. Именно эта часть торгового плана, столь отдаленная от Кориантуры, заставила чуть дрогнуть его руку, когда он передавал майору график отплытия кораблей. Без какого бы то ни было напоминания он понимал, что иноземные названия наверняка плохо скажутся на печени солдат.
Взгляд майора, сумрачный, как туман, сгустившийся за окнами, опустился на отпечатанную страницу.
— Вы ведете торговлю в основном с иноземными портами, — наконец ледяным тоном подытожил майор. — В этих портах сейчас бушует эпидемия. Наш великий олигарх, которого охраняет Азоиаксик, отчаянно старается спасти людей своей страны от эпидемии, источник которой — Дикий Континент. С этих пор все плавания к Дикому Континенту будут запрещены.
— Нельзя будет больше заходить в порты Кампаннлата? Но вы не можете...
— Я могу, и я сказал, что ходить туда корабли больше не будут. Впредь до особого распоряжения.
— Но это моя торговля, мое дело, помилосердствуйте, сударь...
— Жизнь женщин и детей гораздо важнее вашей торговли. Вы ведь иностранец, не так ли?
— Нет. Я не иностранец. Я и моя семья проживаем в Ускутошке вот уже три поколения.
— Но вы не ускут. Ваше лицо, ваше имя — по всему видно.
— Сударь! Я кай-джувек, но только по происхождению, которому несколько веков.
— С сегодняшнего дня этот город находится на военном положении. Вы обязаны подчиняться приказам, ясно? Если вы не станете подчиняться приказам и ваш груз покинет этот порт, вас будут судить военным трибуналом и приговорят...
Майор выдержал короткую паузу и закончил фразу, выговорив последнее слово самым ледяным тоном, на какой был способен:
— ... к смерти.
— Но мы с семьей будем полностью уничтожены, — заметил Одим, пытаясь выдавить улыбку.
Майор поманил пальцем одного из телохранителей. Тот добыл из-под мундира бумагу.
Майор припечатал бумагу к столу.
— Здесь все написано. Вот, подпишите в знак того, что ознакомлены с новыми порядками.
Пока Одим не глядя подписывал, майор скалил зубы в улыбке, потом добавил:
— Да, и кстати, как иностранцу, вам придется теперь каждое утро отмечаться у моего подчиненного, который будет отвечать за ваш район. Канцелярия разместится в складе по соседству с вами, так что далеко ходить не придется.
— Сударь, разрешите повторить: я не иностранец. Я родился в этом городе, в двух шагах отсюда. Я председатель городского торгового совета. Можете сами узнать.
Одим развел руками, и сложенная в несколько раз листовка выпала у него из-под пальто. Беси не торопясь вышла вперед и, осторожно подобрав, бросила листовку в камин. Майор не обратил на нее внимания, как не обращал внимания и раньше. Задумчиво, словно оценивая реакцию Одима, майор поцокал языком и грубо продолжил:
— Повторяю. Каждое утро будете отмечаться у моего подчиненного. Его зовут капитан Фашналгид, и он у вас под боком.
Услышав это имя, Беси прислонилась к камину. Должно быть, жар разгоревшегося от листовки пламени овеял ее щеки, потому что они вспыхнули румянцем.
Когда майор Гардетаранк и его охрана ушли, Одим закрыл дверь в упаковочный цех и присел к камину. Он медленно наклонился вперед, поднял с ковра изжеванную спичку и бросил ее в огонь. Беси опустилась возле хозяина на колени и взяла его за руку. Довольно долго оба молчали.
Наконец Одим заговорил.
— Ну что, дражайшая Беси, мы угодили в ужасный переплет. Каким образом нам теперь выходить из положения? Где все мы будем жить? Здесь, скорее всего. Возможно, нам удастся что-то сделать с этими обжиговыми печами, которые стояли раньше почти без дела, к тому же у меня есть связи. В этой комнате можно неплохо устроиться. Но если мне запретят торговать, тогда... тогда мы на грани разорения. И они это знают, негодяи. Эти ускуты хотят превратить нас всех в рабов...
— Этот военный, он ужасный. Его глаза, зубы... он пучеглазый, как рак.
Одим сел в кресло и прищелкнул пальцами.
— При счастливом стечении обстоятельств все можно исправить. Во-первых, этот Фашналгид за стеной. Нам повезло, что он, этот капитан, у нас на постое — я заметил, как он смотрит на тебя. Он читает книги и, возможно, вполне цивилизован. Моя жена хорошо его кормит. Возможно, нам удастся убедить его помочь нам.
Одим за подбородок приподнял лицо Беси и заставил ее взглянуть ему в глаза.
