— Пока меня не будет, она приготовит поесть и сходит за водой. Тебя она тоже покормит. В остальном она принадлежит мне. Попроси брата Одима, может быть, он подыщет тебе рабыню — у него полно девушек, на которых ему наплевать.
Мужчины заглянули друг другу в глаза. Потом Шокерандит повернулся и вышел из комнаты.
— Можно, я пойду с тобой? — спросила вслед ему Торес Лахл.
— У меня много дел. А ты можешь остаться здесь.
Едва Шокерандит вышел, Фашналгид сел в кровати. Женщина торопливо одевалась. Она бросила на капитана быстрый взгляд. Капитан улыбнулся в ответ, разглаживая усы.
— Не стоит так торопиться, женщина. Подойди ко мне. Милая Беси умерла, и кто-то должен меня утешить.
Торес ничего не ответила, и тогда капитан выбрался из постели в чем мать родила.
Торес Лахл бросилась к двери, но капитан успел поймать ее за руку и рывком притянул к себе.
— Не нужно торопиться, я сказал. Ты что, не слышишь?
Капитан запустил Торес Лахл руку в волосы и нежно потянул к себе.
— Обычно женщинам нравится бывать с капитаном Фашналгидом.
— Я принадлежу лейтенанту Шокерандиту. Вы слышали, что он сказал?
Капитан больно выкрутил Торес руку и заглянул в глаза.
— Ты рабыня, значит, не можешь ничего решать. Ты никто. А кроме того, ты ненавидишь его всеми потрохами — я видел, как ты на него зыркала. Я никогда не брал женщин силой, Торес, это правда, и ты поймешь, что в таких делах я куда опытнее нашего бравого лейтенанта, судя по тому, что мне удалось услышать.
— Пожалуйста, отпустите. Или мне придется все рассказать ему, и он убьет вас.
— Вот это да, ты так хороша, когда начинаешь грозить! Не нужно сопротивляться. Ведь это я спас тебе жизнь, верно? Ты с твоим лейтенантом ехали прямо в ловушку. Он хороший парень, твой Лутерин, но от него одни неприятности. Сколько народу перемерло...
Капитан положил руку ей между ног. Торес Лахл свободной рукой влепила ему пощечину.
Взревев от ярости, Фашналгид рывком швырнул Торес на свою кровать. И бросился на нее.
— Послушай внимательно, прежде чем решишь сопротивляться дальше, Торес Лахл, и доведешь меня до ручки. Мы с тобой на одной стороне и в одинаковом положении. Шокерандит отличный парень, но навострился домой, где его ждут покой, достаток и уважение — то, чего мы с тобой лишились, может быть, навсегда. Более того, для этого он собирается протащить тебя на несколько поганых сотен миль на север. Там нет ничего, кроме снега и святости этого здоровенного Колеса.
— Но он там живет.
— Харнабхар хорош только для тех, кто стоит у власти. Остальные там мрут от холода. Разве ты не слышала о Колесе и связанных с ним историях? Раньше это была тюрьма, худшая в мире. Ты хочешь закончить жизнь в этом Колесе? Тебе лучше остаться со мной. Я уже видел женщин вроде тебя. А ты понимаешь таких мужчин, как я. Я изгой, но я умею защитить себя. И прежде чем отправиться за несколько сот миль, на север, в тюрьму среди льдов и снегов, в тюрьму, откуда ты никогда не сбежишь... прояви мудрость, прояви мудрость, женщина, и останься со мной. Мы купим места на корабле и отправимся куда-нибудь, где климат лучше — в Кампаннлат или еще куда-нибудь. Может быть, мы даже доберемся до твоего драгоценного Борлдорана.
Торес Лахл сильно побледнела. Лицо капитана всего в нескольких сантиметрах над ее лицом, его пронзительные глаза, роскошные усы. В ее душе зародился страх, что Фашналгид может ударить ее или даже убить — а Шокерандиту будет все равно. Он бросил ее и ушел искать путь к спасению. Лутерин хочет спасаться один.
— Но он мой хозяин, капитан. О чем еще говорить? Но вы можете воспользоваться мной, если хотите. Почему бы и нет. Лутерин же пользуется.
— Так-то лучше, — улыбнулся Фашналгид. — Я не обижу тебя. А теперь давай раздевайся...
Лутерин Шокерандит отлично знал порт Ривеник. Ривеник всегда был великим городом, о нем в Харнабхаре говорили с завистью, а раз побывав — вспоминали с восторгом. Теперь, когда ему удалось повидать мир, он понял, что Ривеник не так уж велик.
Однако приятно было уже то, что он снова оказался на берегу. Лутерин мог поклясться, что ему до сих пор чудится под ногами раскачивающаяся палуба. Шагая к гавани, он завернул в таверну и выпил стакан йядахла, прислушиваясь к разговорам сидящих рядом матросов.
— Солдаты тут наверняка неспроста, — говорил один матрос своему товарищу. — Ты слыхал, вчера ночью какого-то солдата зарезали на улице Мудрости, и я не удивляюсь, что теперь такое творится.
— Они завтра отплывают, — отозвался его друг. — Сегодня вечером они останутся на борту, а утром корабль выйдет из гавани.
Моряк заговорил тише.
— Они плывут перестрелять по приказу олигарха добрых жителей Брибахра. Чем нам, простым людям, так навредил Брибахр, не понимаю!
— Они могут захватить Брайджт, но Раттагон неприступен. Олигарх напрасно тратит время.
— Крепость стоит на острове посреди озера, как я слышал.
— Точно, Раттагон.
— Что ж, хорошо, что я не солдат.
— По твоему уму тебе только матросом и быть.
