– Слушаюсь! – отозвался Егорка, молодецки щелкнул каблуками и скрылся за дверью кабинета.
Норма посмотрела на Илая очень пристально и будто бы с подозрением, но он не мог пока объяснить ей всего – он и сам не знал всех деталей плана. Вероятно, Михаэль опасался, что что-то может пойти не так, но не спешил посвящать его в запасные варианты.
Выцарапать у Петра Архипыча его лучшего соглядатая было непросто. Полицмейстер до последнего не хотел выдавать, где Илай может отыскать Егорку.
– Да что вы с ним все якшаетесь! – начальник воздел руки к потолку. – На кой он тебе сдался?..
Тогда Илаю пришлось намекнуть, что без Егорки секретная миссия на балу-маскараде обречена на провал.
– Вот, значит, как, – забурчал Петр Архипыч. – Егорку на бал, а я, значит, старый для такого дела… Ладно уж, берите. В «Поющем осле» он, выходной у него.
Так Егорка оказался вовлечен в план Михаэля.
Тут отворилась скрытая в стенной панели дверца, и в кабинет куратора медленно вошла Рина в коричневом платье дворцовой служанки и переднике; ее длинные волосы оказались скрыты под белым чепцом с пышными оборками. В руках у нее опасно качался серебряный поднос с хрустальными бокалами. Рина держала его еле-еле, будто балансировала на катящемся шаре. В последний момент, когда поднос был готов уже опрокинуться на пол, Михаэль подхватил его, а Рина без сил упала в кресло и принялась обмахиваться передником:
– Как же сложно! Я этого не вынесу.
Диана с осуждением покачала головой. Разумеется, младшая бы справилась и с полным подносом, но речь-то не о ней. Михаэль встал перед раскрасневшейся от напряжения Риной на одно колено.
– Сударыня, боюсь, иного пути нет. Вам придется управиться с этим подносом. После первого танца ваш отец уронит бокал и произнесет условленную фразу: «Я так неловок», и тогда вы к нему приблизитесь. Дальше он сообщит вам, где вы должны встретиться. Его Сиятельство сейчас постоянно на виду, окружен людьми, но уже готовит для вас защищенное место. Только так вы сможете подойти к нему, не вызвав ни у кого подозрений, понимаете?
Рина кивнула, не поднимая по привычке белых глаз. Вдруг она замерла, не моргая, не шевелясь и даже, кажется, не дыша. Спустя несколько мгновений она чуть встряхнулась и сказала:
– Я справлюсь.
Она забрала у Михаэля поднос и вернулась тем же путем, что и пришла. Провожая ее взглядом, Илай подумал, что уже скоро она так же стремительно исчезнет и из его жизни. Навсегда. И единственное, на что ему можно будет надеяться, – это мимолетные встречи при дворе, если он будет трудиться не покладая рук и его снова сюда пригласят.
«Я уже ее потерял», – понял он со всей обреченностью.
Геммы спрятали лица за медвежьими мордами, а сам куратор прикрылся маской енота.
– Что ж, пора и нам занять позиции, – скомандовал Михаэль.
Оказалось, что во всем мире нет места хуже для Нормы, чем императорский дворец во время бала. По мере того как в торжественно убранном зале собирались высокие гости и со всех сторон доносились обрывки их разговоров, завеса перед глазами Нормы колыхалась все сильнее.
– Счастливы видеть вас в добром здравии…
– Непременно приезжайте в гости, супруга будет так рада…
– Это цвет вам к лицу!
Ложь, ложь и снова ложь! И не во спасение, и не для прикрытия каких-то проступков – пустая, мелочная ложь ради лжи, лицемерие и светские поддавки. Норме хотелось зажать уши и забиться в угол, но она не могла позволить себе такой роскоши – они все еще несли службу. В попытке хоть как-то отгородиться мыслями от колыханий завесы, Норма стала высматривать в растущей толпе придворных знакомые лица.
Советника она нашла первым. Его действительно окружали люди, они заглядывали в лицо, полускрытое под маской совы, задавали какие-то вопросы. Андрей Феофанович Дубравин выглядел совершенно невозмутимым, как и в прошлый раз, когда геммы удостоились аудиенции. Оценив диспозицию, Норма убедилась, что подобраться к такому вельможе незаметно и правда невозможно. Стараясь не вслушиваться в разговоры, она прохаживалась по залу, высматривая угрозы их плану – то же делали и остальные.
Медвежья маска, сделанная из прессованной бумаги и клочков подозрительного меха, больно натирала отекший глаз, но как же Норма была ей благодарна за то, что она скрывала этот ужас от остальных гостей. Если бы бал не был маскарадом, она бы не пошла на него вовсе.
