При свете дня поместье казалось еще внушительнее. Два бревенчатых этажа под двускатной черепичной крышей и балконом, огромное подворье, десятки слуг сновали каждый по своим делам. Илай, покрутившись на месте, устремился к елям, где маячил одинокий силуэт. По пути он заметил в отдалении высокий забор и охрану у него.
Рина стояла у пушистой ели с голубоватыми иголками и протягивала ладонь с каким-то угощением местным белкам. Белки ее не боялись, но и приближаться не спешили, кокетничали. Рина не сдавалась: хмурясь и закусив губу, она привстала на носочки. Тут Илай заметил, какая странная на ней одежка, какой-то заячий тулупчик, будто сшитый на ребенка, слишком тесный, с короткими рукавами.
Заметив приближение Илая, белки опасливо взобрались на верх дерева, и Рина со вздохом опустила руки и побросала колотые орешки в снег, мол, захотят – подберут.
– Как думаешь, – задумчиво протянула она, погладив куцый, слегка надкушенный молью рукав тулупчика, – мне позволят оставить его себе? Мне нравится.
– Но зачем? – не понял Илай. – Он ведь мал… тебе.
Катерина подняла на него белесые глаза:
– Но мне нравится.
Какое-то время они наблюдали: Катерина – за строптивыми белками, что не торопились принимать ее дары, а Илай – за тем, как вышагивает у ворот вооруженный караул. Всем ли здесь можно доверять? Выглядят-то они надежно, но на деле…
«Оклемался? – раздался в голове у Илая неслышный голос его куратора. – Встречай, подъезжаем!»
Через минуту ворота уже открывали. На подворье въехала роскошно изукрашенная карета в цветах Клюковых. Первым из нее выбрался Клюков-младший – Илай запомнил его по той ночи, когда из камеры вызволили Макара. Илай было прикрыл Катерину собой, но Клюков-младший даже взгляда не бросил в их сторону. Как не поприветствовал устремившихся встречать его слуг. Он швырнул свою лохматую шубу в руки одной из горничных и, грохоча сапогами, проследовал в дом. Следом из кареты выбрался Михаэль. Он был, как и всегда, в прекрасном расположении духа, сразу заметил Илая и Рину, помахал им рукой и зашагал навстречу. Под мышкой у него был зажат объемистый сверток.
– Доброго дня, сударыня, Илай, – весело раскланялся Михаэль. – Надеюсь, ночь прошла без происшествий.
Рина пожала плечами, от чего рукава заячьего тулупчика задрались сильнее. А вот Илай не знал, как ответить. Воспоминания о кошмарном путешествии сквозь прошлое еще не успели уложиться, но стоит ли говорить о них Михаэлю?
Видимо, что-то такое все же отразилось на его лице, и Михаэль прищурился:
– Ладно, еще поговорим. Вам же, сударыня, я привез это. – Он с галантным полупоклоном протянул ей сверток. Катерина снова смотрела только себе под ноги. – Для вас маскарад начнется чуть раньше. Пора сменить убежище, мы и так довольно воспользовались гостеприимством Клюковых.
– Что это значит?
– А то, что до бала мы спрячем Катерину Андреевну в самом неожиданном для этой задачи месте – во дворце Ее Величества. Катерина Андреевна, вам уготована роль служанки. Извольте переодеться в ваш костюм.
Безмолвно кивнув, Катерина отправилась в охотничий домик.
– А ты чего голоуший и голозадый ходишь? – окликнул Илая Михаэль. Действительно, Илай сам не понял, как выскочил на улицу в одних панталонах и дурацкой барчуковой блузе с оборками. – Давай, возьми себе чего-нибудь в карете накинуть и возвращайся. Нам пора поговорить.
Вернувшись, уже закутанный в одеяло из волчьей шкуры Илай обнаружил куратора сметающим снег со скамей в круглой беседке. Что за разговор он готовит? Внутри заворочалось дурное предчувствие. Жестом Михаэль пригласил его сесть напротив.
Слуг, к слову, как ветром унесло. Видимо, все сейчас кружились вокруг Клюкова-младшего, наследника этих земель, так что о гостях позабыли. Только вдали можно было заметить, как кто-то расхаживает у псарни да конюх с банщиком дружно счищают снег с крыши.
– Ты когда-нибудь задумывался о своем прошлом? – как бы между прочим осведомился Михаэль.
Нутро трусливо дрогнуло, но Илай удержал лицо.
– На самом деле постоянно, – признался он и задрал подбородок для храбрости. – У Леса мамка есть, мы даже гостили у нее. Октав так и вовсе с семьей живет. А у остальных… пустота.
Михаэль покивал.
– Я тоже был рожден в дворянской семье, правда, фамилия тебе ничего не скажет. Угасающий род Кустодеевых, – пояснил он с горечью. – Впрочем, род не угас бы окончательно, ведь у моих пожилых родителей все же родился я. Но слишком поздно, и слишком много сил положили они, вымаливая у серафимов наследника. Матушка ушла родами, а отец недолго нес родительское бремя. Он решил, что я – чудо серафимово, и решил вернуть долг с процентами. Когда выяснилось, что я… могу подойти Церкви, он передал меня в услужение. А заодно отписал Церкви все наследство. Когда пробудились мои глаза, его уже не было в живых. – Михаэль горько ухмылялся, прикрыв веки. – Знаешь, это ведь воистину удивительное совпадение – у всех отроков, преданных Церкви, обязательно пробуждаются глаза. Причем у всех в один день. Ты хоть думал, как это происходит?
Илай проглотил сухой ком в горле. Вот оно. Миг истины.
