За сыскными все начали преподносить свои подарки. Городничий с женой подарили полицмейстеру богато украшенную саблю, а дальше начала выстраиваться очередь, и рассматривать презенты не стало возможности.
– Пойдем-ка, – позвал сестру Лес. – Смотри, какие я ему валенки заказал. Из шерсти Фундука, как раз мешок начесал.
Валенки были устрашающе огромными, но Норму опечалило другое:
– А у меня ничего, я не успела…
– Пусть будет от нас двоих, – предложил Яшма.
Тут Октав кашлянул и выудил из-под стола большую берестяную кружку.
– Норма, не могла бы ты… Я новенький в сыске, мне слегка неудобно. Вручи, пожалуйста, ты.
Она растерянно кивнула и взяла его подарок.
Очередь двигалась довольно быстро, и вскоре они с братом очутились вблизи от стола.
За несколько шагов им удалось услышать негромкую беседу между городничим, Петром Архипычем и полицмейстером Далени.
– Тогда я сам попрошу, чего мне хочется, – похохатывая, говорил юбиляр. – Есть у тебя человечек один, я по таким как раз дока. Переведи его ко мне.
– Это что ж это, это ж как это, – всплескивал руками Догмахер. – Да я его только-только сам нашел и к делу пристроил!
– Без подарка приехали к человеку, еще и бухтите, Никифор Иванович, – укорял его городничий, явно поддерживая друга.
– А вот и не бухчу!
– Бухтите, бухтите…
Тут они подошли вплотную к столу, и Петр Архипыч обратил на геммов внимание.
– Ребятушки мои, золотые, ясноглазые! И что там у вас? – с улыбкой полюбопытствовал он.
– Во! – Лес предъявил свой дар. – От нас с Фундуком! С него хоть шерсти клок.
Полицмейстер и его высокие гости рассмеялись выдумке брата.
– А у тебя что, голубушка? – обратился Петр Архипыч к Норме.
Она протянула ему кружку.
– Вот. С днем рождения и спасибо… за все. – В носу защипало, но не от грусти, даже наоборот. С другой стороны, было стыдно, что сама она подарка не предусмотрела.
Петр Архипыч с энтузиазмом взял и кружку.
– Что это у нас тут написано? «Дюже добрый глава»! Это ж по-белявски, по-нашему, – пихнул он городничего. – Вот удружила, голубушка. А чего Октав не подошел? Стесняется, что ли?
Норма хотела было объясниться, как полицмейстер хлопнул себя по лбу.
– Так новичок мне еще вчера подарок сделал. И какой!
– Что же это, Петенька? – поинтересовалась Эвелина. На лице у нее играла самая благодушная улыбка.
– Приходите да посмотрите, – хитро прищурился Петр Архипыч. – Теперь организация документов на высшем уровне, лучше, чем у вас в ассамблее.
– А вот и придем! – с азартом согласилась госпожа интендант.
Норма потупилась. До нее медленно доходил смысл произошедшего. Октав знал, что Норма не успела бы подобрать что-то до праздника, и купил еще один подарок, чтобы прикрыть ее неосведомленность, в то время как сам организовал архив заранее. Он ее выручил.
Тем временем Платон Демьянович наполнил объемистую берестяную кружку вином – вровень с краем. Петр Архипыч решил было отнекиваться, но все стали хлопать и кричать: «Пей до дна!» Юбиляр с удовольствием выполнил эту общую просьбу.
Спустя два часа относительно приличное собрание служащих распалось на небольшие компании. Кто показывал лихие трюки на тренировочных брусьях, кто перебрался поближе к жаровням, кто прогуливался по гарнизону под степенную беседу и трубку.
Платон Демьянович с Петром Архипычем затянули песню на старобелявском, из которой Норма уловила только суть сюжета. Мол, медведь решил полакомиться малинкой, все лапы и нос исколол. От обиды плюхнулся на кочку, а та оказалась муравейником, и несчастного зверя атаковали еще и с тыла. Медведь заплакал с горя, но на его рев прибежали охотники и зарубили косолапого топорами. Пели городничий с полицмейстером явно не впервые, потому выходило очень слаженно, а господин Догмахер присоединял свой тенор только на припеве:
Рядом на лавочке свернулся клубком капитан Видаускайте, укрылся плащом и мирно похрапывал.
– Вот это дисциплина! – восхитился его выдержке Лес. – Соблюдает режим даже на пирушке!
Норма расслабленно покивала. По приблизительным расчетам, в ней оказалось куда больше вина, чем она планировала. А планировала она ноль.
– Эх, было б здорово и нам так же отмечать, – не унимался Лес. – А то что, у всех в один день, в вепрень после Серафимовой недели. Не по-человечески это. Я хоть с мамкой и жил, а тоже свою дату не знаю. А ты что же, – развернулся он к Октаву. Тот сосредоточенно цедил вино мелкими глотками. – У тебя когда праздник?
– За неделю до Бертрамова дня, – бесцветно отозвался Турмалин.
– Видишь, какой ты, – с упреком в голосе сказал Лес. – Даже не сказал, не позвал нас. Вот если б я знал про себя, точно тебя пригласил бы.
– Раньше не пригласил бы, – тихо ответил Октав, но брат его не услышал, только продолжил хмельные расспросы:
– А как, как у вас в семье справляют? Наверняка подарков куча, вкусностей, балы…
Бывший инквизитор криво усмехнулся и подлил себе еще вина.
