Спустя несколько минут помятые, но подозрительно бодрые братья вытащили из-под человеческого завала виновника драки – нищий с мешковинной маской, грубо расписанной под кобольдову харю, жалко хныкал, подтянув колени к груди, и раскачивался из стороны в сторону.
– Обидели, обидели…
– Что здесь произошло? – требовательно спросил Илай, явно копируя властную манеру Михаэля.
Вперед выбрался пузатый лоточник с окладистой бородой, которая, впрочем, теперь топорщилась во все стороны, будто хотела сбежать:
– Как что?! Ворюга он! Вон, маску хотел стянуть, дак мы его!..
– Что – вы его? Самосуд устроили? – напустился на них уже Лес. – А ежели б убили, а? Что тогда?
Лоточник, и без того красный, побагровел до синевы:
– Мое это имущество! Маски – товар ходовой, я его волен защищать.
Илай задрал нос:
– Маски эти светомерзкие? Ну ты и болван! Из-за одной семимедяшной вон сколько за двадцать переколотили!
В толпе глумливо захохотали, тыча в лоточника пальцами. Тот свирепо засипел.
– Жалко тебе семи медяков? – насмешливо продолжил Илай, упиваясь всеобщим вниманием. – Да держи, на! – И под обескураженным взглядом сестер сунул монеты в руки торгашу. – А этого мы забираем.
– Негоже в праздник живого человека губить, – поддакнул Лес, и, подхватив раскачивающегося нищего под мышки, братья потащили того прочь.
– Я их сама, – выдавила Норма, – погублю!
И, сжав кулаки, последовала за парочкой несчастных. Догнать их удалось уже на отшибе ярмарки среди пустых корзин и коробов из-под товаров.
– Что это было?! – напустилась она. – Вам кто позволял такое самоуправство?! Деньгами раскидываетесь, вора выкупаете!
Илай, тряхнув головой, будто мокрый пес, вытаращился на сестру, то открывая, то закрывая рот. Казалось, он не совсем понимал, как здесь очутился и что только что натворил. Потом, наконец, собрался с мыслями и выдал:
– Да… Подумалось, вон как людям нравится…
– Мы не обязаны им нравиться, – заметила Диана, привалившись к башне из коробов. – Мы обязаны раскрывать преступления и ловить преступников.
Лес выглядел еще более озадаченным:
– Да оно как-то… само вышло.
– Само?! – в сердцах воскликнула Норма. – Сами мы без ужина останемся!
Илай предпринял попытку успокоить сестру, взяв ее за рукав:
– Не переживай так, вот мы премию получим…
Норма резко отвернулась. Нищий тем временем что-то невнятно бормотал в своем мешке и, кажется, похехекивал.
– Давайте хоть глянем ему в лицо, – со вздохом предложила Диана и сдернула уродливую маску.
И тут же сделала шаг назад.
– Детишки, – расплылся в улыбке старый еретик. Тот самый, что украл вино в «Поющем осле». – Детишки, как служба? Ах, вы ж мои добренькие…
Он принялся приплясывать, будто хотел согреться:
– А дедушку-то опять обижают! Кабы не вы…
Геммы отступали, прижимаясь друг к другу плечами. Их обуял необъяснимый ужас.
– Ты ведь умер тогда! Тем вечером, – воскликнул, перебарывая страх, Лестер. – Истек кровью!
– А потом воскрес, – тихо добавила Диана.
Безумный еретик снова захехекал:
– И тем вечером, и другим… Какая разница! Вот сегодня будет вечерок так вечерок… Все маски прочь – гуляй всю ночь! Бертрамов день, кути-балдей! – Подпрыгивая на месте, он поднял руки и задергал ими, обнажая уродливые шрамы от тавра. – С батькой чарку наверни, девку пряником смани, оп-ля!
В следующий миг старик каким-то невероятным образом оказался в дюжине шагов от замерших геммов. Там он выдал еще пару замысловатых плясовых коленец и махнул им рукой:
– До встречи, детишки! Хорошей службы!
И исчез.
Пришлось долго доказывать стражникам, что вчерашняя пропускная грамота действительна до сих пор, а не истекла вчера. Однако спустя полчаса все разрешилось. Начальник охраны, как и ожидалось, нашелся в хранилище «TESAURUS» и легко принял сыскарей. Затем он выслушал их соображения о том, что новое ограбление грядет именно в ночь на Бертрамов день, потому как многие будут шастать по улицам в масках и с мешками, и дал добро на засаду. Правда, чтобы получить доступ в княжеское хранилище, пришлось вызывать саму Павлину Павловну, потому за ней послали гонца. Хозяйка прибыла на место незамедлительно. Кони у нее и впрямь оказались не кони, а заводные чуды из поршней, пружин и шестеренок, явно сотворенные ваятелем. Может быть, даже тем самым мастером Филатом, которого с таким уважением упоминал начальник охраны.
Грохоча сапогами по мраморному полу, Павлина Павловна стремительно прошагала через все хранилище и спустилась на нижний ярус, по пути стягивая перчатки. Белый плащ и шлейф платья волочились за ней, а геммы и охрана едва поспевали следом. Приблизившись к зачарованной двери, она приложила ладонь к ее центру, и та со свистом отворилась.
– Клюковское, – бросила Зимецка через плечо. – Уверена, брать будут его.
Услышав это, Норма с облегчением выдохнула и тут же укорила себя за малодушие – по крайней мере, это решение довелось принимать не им.
Впрочем, стоило им зайти, как все сомнения тут же отпали: такое скопище драгоценностей, камней, тканей, золота, картин, ковров, скульптур и чего-то еще неописуемого и не поддающегося определению и вообразить-то было сложно!
