Неужто злоумышленниками и впрямь были кобольды? Да это уму непостижимо. Это все равно как предположить, будто стая бродячих енотов способна учинить военный переворот – разве что во сне сумасшедшего! Кобольды не могут говорить, следовательно, их разум далек от человеческого, а для того, чтобы спланировать такое амбициозное тройное ограбление защищенных магией и механизмами хранилищ, нужно иметь золотую голову. Куда там кобольдам! Илай скорее был готов поверить в карликов с размалеванными лицами.
Следующим прыжком, уже более уверенным, он перемахнул на крышу пониже – до площади оставался всего лишь квартал.
«Диана?»
Нет ответа.
«Норма?» – чуть более тревожно позвал Илай, придерживаясь за очередную трубу на повороте, чтобы не навернуться в переулок с высоты в три человеческих роста.
«Трое выбрались из лаза. Врассыпную. Преследуем», – отрапортовала сестра, как ему показалось, тоже на бегу. Но он все же решил уточнить:
«Так это кобольды?»
Норма не торопилась отвечать.
«Не могу сказать точно, пока не увижу вблизи и при свете. Но похожи».
Илай оборвал связь и свесился с крыши. Вот они – остатки трущоб, бывшее село Качуры, вокруг которого и построили столицу. Завихренные бестолковые дворики, выгребные ямы, нужники и клети с домашней птицей. Неудивительно, что Диана решила отправить сюда его, а не ловить грабителей там, где ослепла бы от ядовитой вони!
Обитатели трущоб уже порядком напились и наперебой орали народные песни. Илай решил спуститься на землю и положиться на слух.
Еще два «кобольда» вот-вот выберутся из-под земли. При них ничего нет, они не успели обчистить палату Клюковых. Значит, уходить будут быстро.
Вдруг Илай услышал хрюканье. Очень подозрительное хрюканье: во-первых, потому, что свиньям не свойственно вести беседы, обмениваясь целыми фразами, а во-вторых, потому как доносилось оно со стороны курятника. Илай поддернул ремень мушкета и бочком двинулся туда. Главное, не спугнуть… В свете огня, отбрасываемого одним из окон, закопошились две ушастые и носатые тени. В морозном воздухе повеяло горелым торфом и топленым свиным салом. Илай спрятал когти, намотал плащ на предплечье, чтобы не мешал, и с мушкетом наперевес аккуратно стал пробираться вдоль покосившегося плетня. Песни звучали со всех сторон, куры сонно ворковали в тепле своего убежища, но он изо всех сил сосредоточился именно на звуках, что издавали ушастые тени карликов.
И когда он уже почти приблизился на достаточное расстояние, чтобы увидеть их лица и треснуть хотя бы одного по голове прикладом, чтобы обезвредить, Илая оглушил надломленный вопль:
– Чтоб тебе ртом дристать, ворюга проклятый! – за которым последовал удар по спине. – Кур моих таскать удумал! – и еще один, уже по шее. – Ууу, скуда, ужо я тебе!
Больно не было, но от неожиданности Илай едва не выронил мушкет. Обернувшись, он увидел крошечную бабульку, яростно сжимавшую метлу, ручкой которой она его и охаживала.
– Ты чего, бабка, я из сыска! – шепотом возмутился он, с отчаянием глядя на заметавшиеся тени грабителей.
– Да мне едино! Кур не отдам! – воинственный окрик настиг Илая уже на бегу.
Тени скрылись за углом, они проскакивали то тут, то там, перебегая от окон в синие проруби мрака. Торф, казалось, был уже повсюду – ел глаза, щипал нос. Илай мог нагнать их, если б видел, куда бежать, куда взбираться. Тени будто закружили его в хороводе, вереща и похрюкивая, не показывая истинных лиц. Один ушастый сгорбленный силуэт рванул на крышу беленого домика, и Илай решил сосредоточиться на этом трюкаче. Промороженная и покрытая слоем сбитого снега солома скользила под пальцами, но все же он сумел взобраться на самый верх.
Грабитель был там. Маленький, едва ли выше метра ростом, с развесистыми, рваными по краям ушами, с огромным, картофельной формы носом и торчащими из широкой пасти мелкими острыми зубами, в которых он сжимал курительную трубку, распространяющую едкий чад горящего торфа, – перед Илаем стоял кобольд. Несомненно кобольд! Он был одет в какое-то подобие полушубка из меха, похожего на собачий.
Нечистый подпрыгнул, будто издеваясь, и расставил в стороны руки с когтистыми длинными пальцами. Драться решил?
– Щас ты попляшешь! – рыкнул Илай и бросился на кобольда, увязая в снегу и соломе.
Кобольд скакнул влево, потом вправо, потом не успел Илай развернуться, как мелкий поганец перепрыгнул ему через голову, с силой толкнув в спину. Илай едва удержался на ногах и взмахнул мушкетом. Ремень того обвился вокруг лодыжки нечисти, и оба рухнули в снег. Кобольд заверещал и стал лягаться. Илай схлопотал босой пяткой в лоб и охнул, но продолжил тянуть ружье на себя, чтобы скрутить грабителя.
– Вон он! Вон там ворюга! На крыше! – раздался уже знакомый бабкин голос. На улице приметно посветлело. Илай скосил глаза и увидел внизу собравшуюся толпу с факелами. – Ухватами его на землю! – командовала бойкая старушка.
