— Превосходный выбор, мэм. Пожалуйста, подождите минуточку, пока ваше первое блюдо разогреется.
— Незачем разогревать, — ступила к нему Кейт.
— Чепуха, это не составит трудов.
Кейт поглядела на брезент, скрывающий самолет.
— А разве огонь не выдаст наше местонахождение… не подвергнет риску?..
— Мой дорогой доктор, — покачал головой Дэвид, — я признаю́, что сегодня мы терпим некоторые лишения, но мы ведь живем не в каменном веке, готовя пищу на каменных очагах, как неандертальцы. — Он извлек из рюкзака нечто вроде тонкого фонарика, откинул колпачок, и оттуда вырвалось пламя, напоминающее факел газового резака. Дэвид принялся водить им туда-сюда под лотком с блюдом Кейт.
Присев на корточки, доктор смотрела, как «куриный суп» закипает прямо на глазах. Несомненно, мясо соевое или какой-нибудь другой заменитель курятины.
— Ну, хотя бы никакие животные не пострадали.
Дэвид наблюдал за пламенем и лотком сосредоточенно, словно был занят ремонтом сложного электронного прибора.
— О, по-моему, мясо настоящее. За последние пару лет эти штуки сделали грандиозный прогресс. В Афганистане я едал такое, что вообще не годится для человеческого пищеварения. Или для питания гоминидов, полагаю, сказали бы вы.
— Весьма впечатляюще — да, мы гоминиды. Гоминины, если точнее. Единственные уцелевшие[12].
— Я тут освежил свою эволюционную историю. — Дэвид отдал ей подогретый куриный суп, затем вскрыл другую упаковку — мясной рулет — и принялся есть его холодным.
Кейт помешала суп вилколожкой и осторожно пару раз отхлебнула. Не так уж и скверно. Или просто уже начала привыкать к ужасному вкусу этих блюд? А неважно. И принялась хлебать суп. Оба ели в молчании. Озеро хранило полнейшую безмятежность, а окружающий их плотный зеленый лес покачивался на ветру, чуть поскрипывая, да время от времени невидимые существа перескакивали с ветки на ветку. Если бы не вчерашние трагические события, можно было бы подумать, что они туристы, выбравшиеся в девственную глушь; на минутку именно так Кейт и показалось. Она доела через минуту после Дэвида, и он, забрав у нее лоток, объявил:
— Пора трогаться, у нас Т минус тридцать до времени встречи с контактом.
И тут же покоя и невинности природного окружения как не бывало. Закинув тяжелый рюкзак на плечи, Дэвид спрятал оставленный ими мусор под брезент и двинулся через горный лес в таком энергичном темпе, что Кейт поспевала за ним не без труда, скрывая тяжелое дыхание. Дэвид в куда лучшей форме, чем она. Время от времени он останавливался, все так же дыша через нос, пока Кейт, отвернувшись, дышала широко открытым ртом.
На третьем привале Вэйл, прислонившись к дереву, сказал:
— Я понимаю, что вы не готовы поговорить о своих исследованиях, но поведайте мне вот что: как по-вашему, почему «Иммари» похитила этих ребятишек?
— На самом деле я порядком раздумывала об этом с самой Джакарты, — наклонившись, Кейт уперлась ладонями в колени. — Кое-что из сказанного мне Мартином, когда он допрашивал меня, представляется полнейшей бессмыслицей.
— А именно?
— Он намекал, что есть оружие — какое-то супероружие, которое может стереть человечество с лица земли…
— Он сказал?.. — оттолкнулся Дэвид от дерева.
— Нет, больше он ничего не сказал. Какие-то бредовые речи. Отчасти тирада о потерянных городах, о генетике и… о чем же еще? — Кейт тряхнула головой. — Он утверждал, что дети с аутизмом могут представлять угрозу, что они — следующая ступень человеческой эволюции.
— А это возможно? Насчет эволюции?
— Не знаю. Быть может. Нам известно, что последний крупный эволюционный скачок был связан с изменением связей мозга. Если взглянуть на геном людей сто тысяч лет назад и пятьдесят тысяч лет назад, генетические изменения окажутся минимальными, но мы знаем, что гены, осуществившие изменения, оказали грандиозное влияние — главным образом на то, как мы мыслим. Люди начали пользоваться языком и мыслить абстрактно, решая проблемы, а не повинуясь инстинктам. По сути, мозг начал действовать скорее как компьютер, а не центр обработки импульсов. Это спорно, но имеются свидетельства, что происходит очередной сдвиг в связях мозга. Аутизм, по сути, являет собой изменение связей в мозге, а темпы проявления расстройств аутистического спектра, или РАС, стремительно нарастают. В Америке они за последние двадцать лет подскочили на пятьсот процентов. Каждый восемьдесят восьмой американец попадает в пределы спектра. Часть возрастания объясняется улучшением методов диагностики, но нет сомнений, что РАС на подъеме — в каждой стране по всему миру. И похоже, что по развитым странам это ударило сильнее всего.
— Я что-то не улавливаю. Какое отношение РАС имеет к эволюционной генетике?
