– У тебя тут нет выбора, Эндрю, – продолжал голос. – Мы оба это знаем. А ты все упорствуешь. В том-то и заключается твоя проблема – твоя слабость. Ты ведешься, как младенец, на безнадежно проигранное дело. Оно апеллирует к твоим мечтаниям о героическом спасении. Пакистанские пейзане, джакартские шкеты – вечно ты вляпываешься. Потому что сочувствуешь жертвам, мыслишь, как жертва, – уж такой у тебя менталитет. Думаешь, что если поквитаешься с людьми, причинившими тебе зло, то восстановишь свою целостность. Но не тут-то было. Все кончено. Ты же знаешь, что это правда. Слушай мой голос. Ты знаешь, кто я. Я всегда держу свое слово. Я устрою девчонке быструю смерть, обещаю. Это лучшее, чего ты можешь тут добиться. Скажи мне, кто это. Это твой финальный выход.
Стандартная процедура допроса: сломай субъекта, заяви о своем превосходстве и убеди, что откровенность – единственный возможный выбор. Вообще говоря, на этот раз
– Чё я тебе скажу, Слоун; сдается мне, прошляпил ты свое призвание. Психоанализ… просто изумительный. Ты вправду заставил меня усомниться во всей собственной жизни. Не дашь ли мне минутку поразмыслить над глубокими проблемами, которые ты затронул? Я имею в виду…
– Хватит переливать из пустого в порожнее, Эндрю. Это не поможет ни тебе, ни ей. Слышишь, как эти реакторы набирают обороты? Это звук энергии, вливающейся в аппарат, убивающий Кейт в эту самую секунду. Так что остался только ты. А «Часовая башня» пала пару часов назад. А теперь поведай мне…
– В таком случае это ты переливаешь из пустого в порожнее. Мне сказать нечего, – скрипнув зубами, Дэвид бросил пистолет на пол. Тот проскользил по инерции все дорогу до дальней двери. – Если хочешь выбить это из меня, тогда спускайся сюда и покажи, на что способен. Я не вооружен. Крохотный шансик у тебя есть.
И встал посередине комнаты в форме песочных часов, переводя взгляд с одной двери на другую, гадая, которая из них откроется первой… и успеет ли он, когда это произойдет.
Реактор взвыл еще громче, и Дэвид ощутил пышущий от него жар. Он что, неисправен? Позади Вэйла бетонная дверь с рокотом ожила, поднимаясь из двухфутового углубления в полу. Пистолет остался у противоположной двери.
Дэвид ринулся к открывающейся двери. Сорок футов. Тридцать. Это единственный шанс: проскользнуть под ней и драться врукопашную, а потом попытаться прорвать установленный ими кордон. Двадцать футов.
Поднырнув под дверь, Слоун выскочил, как черт из табакерки, вслед за пистолетом в правой руке. Сделал три быстрых выстрела. Первый попал Дэвиду в плечо, мгновенно сразив его и бросив на бетонный пол. Размазывая кровь, Вэйл перекатился, пытаясь подняться на ноги, но Слоун его опередил, дав ему подсечку.
– Кто тебе сказал об этом месте?
Голос его был едва слышен за ревом реакторов. В плече у Дэвида пульсировала мучительная боль. Рана казалась и не раной даже: из него словно выдрали кусок плоти. Левой руки он совсем не чувствовал.
Слоун нацелил пистолет на левую ногу Дэвида.
– Ну, хотя бы умри достойно, Эндрю. Скажи, и я покончу с этим.
Дэвид пытался соображать.
– Имени я не знаю.
Слоун приблизил пистолет к ноге Дэвида.
– Но… у меня есть IP-адрес. Так я с ним общаюсь.
Слоун отступил, обдумывая услышанное.
Дэвид сделал пару порывистых вдохов.
– Он в моем левом кармане; тебе придется самому его достать, – указал он рукой.
Наклонившись к нему, Слоун нажал на спусковой крючок, вогнав пулю Дэвиду в ногу. Тот забился на земле, вопя от боли. Дориан начал огибать его по дуге.
– Хватит. Мне. Врать.
Не услышав от Дэвида ни слова, Слоун занес ногу и двинул упавшего каблуком в лоб, заставив крепко приложиться затылком к бетонному полу. Перед глазами у Вэйла заплясали темные пятна. Сознание вот-вот покинет его. Реакторы над ним снова изменили тональность, зазвучав как-то иначе. Слоун задрал голову кверху. Сирена взвыла практически перед самым взрывом, всколыхнувшим зал и метнувшим во все сторону осколки бетона и куски металла. Из труб и стен с шипением забил пар, затянувший помещение непроглядной пеленой.
