Я кивнула и проводила взглядом его спину. Потом мы несколько часов подряд разговаривали с Андреем. Он спрашивал про моего отца, но я мало что могла ему рассказать. Зато он мне рассказал очень многое: об охотниках, о Волках, о новой Империи, которую они собираются построить, о Нике и Ане, которые оказались его близкими друзьями. Должна сказать, что их история произвела на меня колоссальное впечатление. Эта Аня была такой же, как я. Ну, может, не такой же… Сильнее, мужественнее. И стало понятно, что я могу доверить ей Дениса, она никогда не поступит с ним несправедливо. Это все очень успокаивало. Андрей вообще произвел на меня приятное впечатление, если не учитывать инцидент в гостиной.
— Так что, у Соколов нет шанса? Это значит, что Алекс погибнет на этой Войне? — спросила я тихо, боясь, что тот из своей комнаты может услышать наш разговор. А то еще решит, что я за него беспокоюсь!
— Он будет идиотом, если вообще пойдет на эту Войну. А когда наступит мир, он будет очень полезен. Ты же видишь, что ваша способность помогает решать проблемы! Как сегодня Денису. Да и вообще, судя по отзывам Ника, он вполне может найти себе и более полезное применение, чем глупо помереть, сражаясь за старый мир.
— А разве у него есть выбор? Если его Тысяча прикажет, он пойдет.
— Ну… Наступает то время, когда можно исполнять не все приказы своей Тысячи, ведь скоро этих Тысяч вообще не будет. Но он пойдет, если Мастер отдаст ему прямой приказ. В этом случае у вампира выбора нет. Поэтому тут все решает то, насколько сам Мастер ценит жизнь своего Дитя.
Ответа на этот вопрос я не знала. Алекс любит Аниту — это факт. Но любит ли Анита его настолько, чтобы не посылать на верную гибель?
Когда Денис наконец-то проснулся, нам удалось поговорить. Он подробно рассказал обо всем, что с ним было, исключая те моменты, которые забыл, благодаря Алексу. При этом он знал почти обо всем, что ему стерли, ведь сам на это согласился. Знать о каких-то событиях и помнить свои ощущения — разные вещи! Уж мне ли не понимать. И я тоже заметила, что теперь его нервная дрожь прошла. Смотря на то, как он изменился всего лишь за одну ночь, просто забыв о своей боли, я пришла к выводу, что мне самой будет непросто согласиться на разблокировку. Не превращусь ли я в такую же развалину, которой Денис был еще вчера? Хотя произошедшее с ним было гораздо страшнее моего. Следуя совету, я сидела на полу как можно дальше от него и слушала. Когда он закончил, спросила:
— Денис, тебе приказывали общаться со мной. А если бы у тебя был выбор?
Он удивился вопросу:
— Мы начали встречаться до того, как они меня поймали. Ты мне на самом деле всегда нравилась.
Угрызения совести не давали мне возможность сформулировать следующую мысль. Поэтому он спросил сам:
— Ты теперь с Алексом, да?
— Нет! — я запротестовала слишком бурно, но вызвала этим только улыбку.
— Когда ты мне сказала о том, что не любишь меня так, как должна, я сразу понял, что он тебе нравится. Ты на него смотрела, как наркоманка на героин! Как я… на венку на твоей шее сейчас.
Я опешила.
— Денис, я не говорила тебе такого! Собиралась, но не сказала…
Он понял первым и рассмеялся. И только потом дошло и до меня. Я вскочила и направилась к выходу из комнаты.
— Ты куда? — спросил Денис, все еще продолжая смеяться.
— Убивать! — ответила я, уже не сдерживая гнев.
Комната Алекса находилась на втором этаже. Я заглянула в несколько, пока не обнаружила его. Он спал на спине, положив больную руку на грудь. Одеяло прикрывало его тело до пояса, поэтому я замерла, начиная ощущать и стыд от того, что вот так стою и пялюсь. Он мне удалил воспоминания о моем последнем разговоре с Денисом… По крайней мере, теперь понятна причина моей двухнедельной истерики и истощения, которое чуть не уложило в больницу. Возможно, он спас меня этим. От самой себя, от чувства вины. Но теперь это чувство начало возвращаться — если бы я тогда этого не сказала, то Денис бы не набросился на Алекса, и Фея не убил бы его. И в этом случае Змеи потом сами бы его убили. Я не знаю, какой вариант бы предпочла, но Алекс вряд ли мог что-то изменить. Он мог только сгладить последствия, что и сделал. Я, наверное, не стану его убивать. Просто еще минуточку постою тут и посмотрю, как умиротворенно он спит.
Вампирам не нужен кислород, чтобы жить, но дыхание у них остается, как рефлекторная память тела. Именно поэтому они не похожи на мертвецов, даже во сне. И еще я помню, что его дыхание может учащаться или сбиваться, если… когда мы…
— Настя, — произнес он внезапно, даже не открывая глаз. — Если ничего не случилось, уходи.
Я не ответила, но от неожиданности замерла на месте. Тогда он проговорил:
— Меня мало что выводит из себя. Но твое присутствие в моей спальне — одна из таких вещей.
— Почему? — я все же решилась, хоть и получилось слишком хрипло и тихо.
Он вздохнул:
— Просто уходи.
Но во мне то ли чувство протеста взыграло, то ли остатки ярости захотели дать о себе знать. Поэтому я сделала еще шаг вперед и сказала уже увереннее:
— А то что?
