Мы заказали еще водки, а на закуску коньяка. Всю ночь Сергей просил меня рассказывать о Насте и ее матери. Пришлось вспоминать даже мельчайшие детали, от каждой из которых он приходил в полнейший восторг. Вот так в мире встретилось два идеальных собеседника: один больше всего на свете хотел слушать про Настю, а второй — о ней говорить.
Уже под утро порядком хмельной Сергей заявил:
— Эй, пацан, я же вижу, что ты неровно дышишь к моей принцессе! Что там у вас с ней?
Я тоже был не самым трезвым существом на планете:
— Эй, пацан, с вероятностью в пятьдесят процентов ты — мой внук. Так что смени-ка тон.
— Точно, дедуля, — он покивал головой, соглашаясь с таким раскладом и, собрав все свое уважение к прародителю в кучу, повторил вопрос: - Эй, извращенец, что там у вас с моей Настенькой?
Ну вот что ответить? Я люблю ее до такой степени, что предал своих? Она любит меня так, что готова поить своей кровью и согласна стать моим Дитя? Да меня радугой вырвет от такой ванили.
— Мы не трахались. Пока, — вежливо ответил я.
Он подумывал мне врезать, но похоже, что я ему нравился не меньше, чем он мне. Поэтому сначала замахнулся, а потом сочувственно похлопал по плечу.
— Я тебе вот, что скажу. Если моя девочка тебя любит, то ты просто обязан на ней жениться, потому что она лучше всех! Я закрою глаза на ваше извращение.
Я заржал в полную глотку.
— Ты ее даже не видел!
Сергей злобно прищурился:
— Хочешь сказать, что она не лучше всех?
— Лучше, — честно ответил я. — Значит, наш брак одобрен?
Он как будто даже протрезвел и тяжело вздохнул:
— Наши дочери вольны в своем выборе. Если она выберет тебя, то так тому и быть. К тому же, из всей этой падали ты далеко не самый мерзкий. Ты бы мог быть неплохим охотником, если бы не сдох давным-давно.
— Фу-у-у-у-у-у! — не удержался я.
— Сам такой! — парировал он.
Распрощались мы уже засветло, крепко пожав друг другу руки. Расскажу обо всем Андрею, ведь Настю точно обрадует новость, что я разыскал ее отца. Возможно, она даже захочет поболтать с ним по телефону. Ей надо отвлечься.
***
— Ее нет рядом?
— Нет, — ответил охотник. — Говори спокойно.
— Я нашел ее отца. Его Сергей зовут. Он будет очень рад, если… Ее нет рядом?
— Нет, — тем же тоном повторил Андрей.
— Тогда почему я слышу ее дыхание?
— Хм… Наверное, потому что она рядом?
— Ты за кого вообще? — я не знал, разозлиться или рассмеяться.
— Ты — вампир, она — дочь охотника. Ответь сам — за кого я?
Я все же нервно хохотнул. Но надо было и узнать, как там обстоят дела.
— Она согласилась уехать?
— Может, сам с ней поговоришь? — и если до этого не было очевидно, что он не на моей стороне, то вот прямо сейчас все и встало на свои места.
— Нет, — я не знал, как говорить с ней. Я и так едва держался. — Андрей, ты должен! Ты обязан о ней позаботиться, ведь она одна из вас!
— С момента разрешения Ани и Ника она — твое Дитя. Ты и заботься о ней, — он произнес это очень холодно. — И мы не решаем за наших женщин! Она сама сделает выбор.
Где-то я это уже слышал.
— Андрей, пожалуйста…
— Алекс, — уже ее голос. Очень мягкий и спокойный. Кажется, она в порядке.
— Настя, — сердце оборвалось.
— Почему ты не хочешь со мной разговаривать? — даже не спокойный, а веселый тон! Это меня немного обескуражило. — У нас тут все хорошо. Мама приезжает через неделю. Пару раз заходила к бабе Жене, она про тебя спрашивала, но я сказала, что ты уехал навестить родителей. Как у тебя-то дела?
— Все отлично, — я сжал кулаки, но голосом дрожи не выдал. — Настя, тебе нужно согласиться уехать к Волкам.
— Хорошо, я понимаю! — звонко отозвалась она.
Ну вот. Я добился, чего хотел. Что ж так пусто-то? А она продолжила:
— Только мне бы память разблокировать. И маме.
— Настя, — я постарался улыбнуться. — Тебе пока необязательно это делать. И у Волков есть Стиратель. Я тебе не нужен. Матери вы сможете все объяснить и сами.
— Ладно. Если ты считаешь, что так правильно! — я и раньше знал, что она очень умная девочка, всегда принимающая правду. Ей только нужно было время, чтобы все осознать.
— Я рад, — может, прозвучало не слишком радостно, зато правильно.
— Я тоже рада. И надеюсь, что все благополучно разрешится. Мы же еще встретимся? Когда-нибудь?
— Обязательно, — если я прямо сейчас не смогу хотя бы одну слезу выдавить, то меня, наверное, разорвет на части. — Ты только сделай все, как надо.
— Я сделаю! Не волнуйся! Буду пай-девочкой. Но вот только я не понимаю, почему бы тебе самому не приехать? С мамой будет проще разговаривать, если ей вернуть воспоминания прямо здесь. И я не доверяю другому Стирателю, как тебе. Ты уверен, что это не опасно?
Уговаривает меня? Таким веселым голосом?
— Нет, Настя. Это не опасно. Он не навредит тебе, если сам не захочет. А я не могу приехать.
— Почему? — искренне-детское удивление.
— Потому что мне плевать, — ее желании увидеть меня надо как-то пресечь. — Война идет, ты же не думаешь, что твои проблемы важнее Соколов?
