Вечером я не находила себе места, постоянно мысленно возвращаясь к Матвееву. Моя уже почти полная уверенность в том, что он невиновен, была с лихвой спровоцирована снижением уверенности Макса, а это сильно ощущалось. До сих пор этот Матвеев был для меня подозреваемым, я и не смотрела на него в другом ключе! А если он и правда непричастен к тем убийствам? А если он и правда… проявляет ко мне интерес? Ага, такой супер-красавчик-миллионер и я такая… «Красотка». Сказка, не иначе. Никогда не любила сказки.
Хотя вчера, в ресторане, он был совсем другим — не тем офисным снежным человеком. Веселый, искренний, простой. Хотя, нет, все-таки не простой. Но все равно очень… А сегодня в его кабинете я хоть и старалась вести себя естественно, сердце неконтролируемо сбивалось. Он все же красивый, а у меня все же есть глаза. Неужели и правда клеится? Я промотала в голове еще раз сегодняшний разговор. А где он конкретно клеился? Ему нужен был помощник — он предложил мне выполнить эту функцию! А его игривая улыбка… возможно, просто он сам невольно перешел на неформальный стиль после нашего ужина? Похоже, у него именно такая манера общения — ведь и вчера он был на грани заигрывания, но грань эту так и не перешел. А я тут понапридумывала уже себе… сказку. Красивый он просто. Слишком красивый. И смеется так, что невозможно тоже не смеяться. Надо бы найти себе парня… Пообщаться поближе с коллективом, на корпоратив сходить, да просто по городу погулять — авось и обнаружится моя вечная любовь?
Парня? А разве я не собираюсь уехать отсюда вместе с Максом?
Кай
— Рад познакомиться, Кай. Проходи, садись.
Я был удивлен. Предполагая увидеть уже сдающего позиции вампира, я столкнулся с совершенно неожиданным зрелищем — Теодор был впечатляющ. Невысокий, совершенно седой, но лицо по-прежнему молодое — на вид невозможно определить, сколько ему лет по человеческим меркам. Но впечатляло не это, а мощь, исходившая от него. Как будто аура силы. Я слышал о том, что с возрастом все способности вампиров увеличиваются, и молодые не могли бы ничего противопоставить старикам… если бы не безумие. Правда, признаков сумасшествия я в Теодоре тоже пока уловить не мог.
— Очень рад тебя видеть, — голос бархатный, пробирающий до самого нутра. — Но начнем с того, зачем ты хотел видеть меня? — с ударением на «ты».
— Отдать дань уважение Мастеру Императора и бывшему Главе Волков, — я развалился в кресле и расслабленно улыбался.
— И откуда взялась эта дань у Змеи? — его лицо абсолютно не менялось. Никаких эмоций.
— Нет уже никаких Змей, — напомнил я то, что напоминали мне все остальные.
— Сколько тебе лет? — он внезапно сменил тему.
— Десять.
— Странно, я бы дал четырнадцать или даже все пятнадцать, — я внутренне содрогнулся, но промолчал. - Ты… напоминаешь моего сына, когда он был в твоем возрасте.
Он сказал «сына», а не Дитя? Я уже наслышан о том, что у них очень близкие отношения. Ник всегда был ему родным, его правой рукой, его доверенным лицом. Именно Ник возглавил армию Волков в Первую Войну Тысяч, а теперь сидит на императорском престоле. Конечно, я видел фото его Дитя и могу с уверенностью сказать, что внешне мы похожи только цветом волос и, может быть, телосложением. А Теодор, видимо, просто…
— Вы скучаете по нему?
— Очень. Но я хорошо понимаю, что не могу держать его вечно при себе.
— А он… скучает по вам?
Кажется, он прожигал сталью своего взгляда насквозь.
— Конечно. К счастью, я заслужил его любовь задолго до того, как все изменилось.
— А Императрица? — мне хотелось узнать, насколько прочно место Теодора в новом мире.
— Анна? Она предала сначала меня, а потом и Николя. И она имела на это право, как обладательница самой ценной из вампирских способностей. Только сильнейший должен получить главный приз.
— То есть с ней у вас отношения не такие… теплые?
— Следи за словами, мальчик. Ты говоришь об Императрице, — при этом никакой злости или раздражения — ни в интонации, ни выражении лица. — Но я отвечу. Ты ведь заранее знал, что я отвечу на все твои вопросы?
Я не сдержал улыбки.
— В отношениях с Императрицей мне на руку пришла их Гемма. Они практически не могут чувствовать изолированных эмоций. Если Николя любит меня, значит и Анна любит. Поэтому можешь не беспокоиться, репрессии мне уж точно не грозят. И кажется, я единственный из вампиров, который получил абсолютную санкцию без проверки под внушением.
Я решил обнаглеть окончательно:
— И в этой проверке действительно не было необходимости?
Он дернул рукой. Думаю, это было проявление чрезвычайной реакции. Перегнул?
— Нет, не было. Я был против этой Войны, против многого из того, что они устроили. Но я никогда не был против сына. К тому же… я слишком стар, чтобы планировать что-то серьезное. Они это знают.
Я не стал убеждать его в том, что безумия в нем не ощущается. Грубая и неприкрытая лесть — не то оружие, которым его можно победить. И в рукаве у меня были козыри посерьезнее. Теодор сразу переключился на следующий вопрос:
— Так вот, о старости. Ты знал, насколько действенен твой препарат до того, как прислал его мне?
