Она, безусловно, услышала, потому что, не оборачиваясь, подняла вверх руку с оттопыренным средним пальцем. Я ей точно нравлюсь!
Наташа
Я постаралась обуздать дыхание до того, как войти в квартиру. Макс встретил меня вопросами:
— Тебя привез Матвеев? Что-то случилось?
Мне совершенно не хотелось объяснять насчет шефа, поэтому сразу перешла к делу:
— Да, Макс, случилось. Нам нужно поговорить.
Он молча направился к дивану, а я последовала за ним. Села в кресло напротив.
— Когда ты познакомился с Матвеевым?
— Наташ… — он до сих пор не был настроен на откровенность. Ладно.
— Почему ты не сказал мне, что приходил к нему и просил о моем переводе?
— Это не совсем так… Наташ, успокойся, пожалуйста! — на его лице не отражалось ни капли волнения. Скорее, досада. — Ты знаешь, что я не могу тебе всего рассказать.
— Знаю. Макс, я всегда с уважением относилась к твоим тайнам. Но в данном случае эти тайны касаются непосредственно меня. Я выполняла свою часть сделки честно, ты это видел. Но вдруг выясняется, что между тобой и Матвеевым есть какая-то связь, о которой я даже не подозревала! Сколько еще вещей, которые касаются меня, вы оба от меня скрывали?
— Наташ…
Я вскочила на ноги, вдруг поняв, что и теперь он не скажет мне ровным счетом ничего!
— Откуда Матвеев знает о Стирателях? Он — один из вас?
Макс тоже встал, но продолжал молчать. Я так ничего и не добьюсь?
— Тогда давай так. Ты – тот, кого я за всю свою жизнь могла бы назвать другом. Я и правда так считаю. Но дружба — понятие взаимное. Не бывает так, что искренен только один, а второй просто использует другого. Это не дружба уже. Что ты собираешься делать дальше? Я имею в виду по поводу этого Кая… или Алексея… Кстати, откуда вообще это – Кай?
Он вздохнул.
— На него ничего нет. Я собираюсь переехать и понаблюдать за еще одним подозреваемым. Да и других дел навалом.
— Ну да… Если ты и в самом деле ищешь убийцу моего отца, а не какие-то другие проблемы решаешь! — я повысила голос, но просто не могла уже сдерживаться. — Ты и правда думал, что Матвеев мог быть тем потрошителем?
— Наташа, я и сейчас так думаю. Но поскольку ничего не нашел… Да и связи у него, на наших уже вышли «сверху» и предупредили, чтобы мы не докучали человеку, раз на него ничего нет… Поэтому я пока вынужден отстраниться от этого дела и уехать. Ты со мной?
Меня этот вопрос потряс, наверное, больше, чем все остальное. Но я постаралась ответить спокойно:
— Нет, Макс. Я не доверяю больше тебе, а ты всегда не доверял мне. Спасибо тебе за все, за эту жизнь. Я всегда буду тебе за это благодарна. Теперь у меня есть работа, и я могу самостоятельно платить за аренду квартиры, и вообще… Спасибо. Но я остаюсь.
Кажется, мой ответ его совершенно не расстроил:
— Это правильно. Подумай об институте. Не упусти свой шанс прожить нормальную и счастливую жизнь. А с этим Матвеевым все-таки будь поосторожнее.
— Хорошо… Макс, ты звони хоть иногда.
— Обязательно.
Когда он уехал, я сначала долго-долго смотрела в окно, как будто ожидая, что он вернется. Меня разъедала обида, желание узнать всю историю от начала до конца, уже начинавшаяся тоска по лучшему другу… и чувство вины перед Алексеем Алексеевичем, который сегодня незаслуженно нарвался на мою грубость. Это я следила за ним, я искала какие-то несуществующие доказательства, а он виновен только в том, что знал больше, чем я. Возможно, я сразу играла не на той стороне?
Макс, береги себя, родной. Чем бы ты там ни занимался.
Кай
Она пришла! В девять ноль две! И теперь выслушивает мнение Светланы Александровны по поводу ее опоздания. Секретарша очень старается, зная, что я уже тут. Но сам я не стану никого отчитывать, и без того безмерно рад, что она пришла.
Вчера я сразу же уехал от их дома — не хотел, чтобы охотник решил, что я подслушиваю их разговор. А потом, уже дома, меня накрыла паника — а если она уедет с ним? Если он все-таки решит отвезти ее к Стирателям, чтобы те удалили все, что касается меня? Если решит больше не работать тут, раз шпионить за мной больше не нужно? И что? Меня больше не будет отвлекать от дел ее заливистый смех из приемной? Мне больше не придется вслушиваться в биение ее сердца, каждый раз придумывая причины его учащения? За мной кто-то ведь должен приглядывать — ну так пусть уж она этим и занимается, раз взялась!
Но она пришла. Еще минут пятнадцать, и она принесет мне кофе. Раз она осталась, значит, уже полностью уверена в моей невиновности. В том, что охотник уехал или уедет в ближайшее время, я не сомневался. Он и так потратил слишком много времени на безупречного меня, их братия обычно не раскидывается ресурсами, когда и без того немало дел.
— Добрый день, Алексей Алексеевич, ваш кофе! — она поставила передо мной чашку, заставив оторваться от прочтения документа.
— Спасибо.
И вместо обычного «Что-нибудь еще?», она произнесла то, чего я и ждал:
— Пожалуйста, извините меня. За вчерашнее.
Я отложил папку в сторону и выпрямился.
— Извини.
— Что? — она иногда совсем плохо соображает!
— «Извини», а не «Извините», — объяснил я.
Девушка не смутилась, а просто повторила:
— Извини.
