Зоя и Евгений неожиданно обнаружили, что никто больше не пытается с ними воевать. Воины царя Гурканского стояли вокруг широким кольцом, боясь даже пошевелиться. а потом вдруг все разом повалились на колени и стали биться лбами о землю.
— Что это с ними? — удивилась Зоя.
— А черт их знает… — ответил Неустроев, который был изумлен не меньше.
Но тут на сцене появились новые действующие лица. К стенам Турмалина в глубокой печали приближался сам царь Гурканский со свитой и стражей.
— Бог Воинств отвернулся от нас, — сказал он своим воинам, еще не зная о событиях у ворот.
Но тут же его и просветили, сообщив, что взамен одного бога в Турмалин пожаловали целых два, а именно — Богиня Гнева Зуйа в сопровождении грозного Бога Табунов.
Это доконало царя окончательно. Уж он-то лучше чем кто-либо другой знал, что Богиня Гнева никогда не приходит к людям просто так.
Зуйа появляется, когда боги хотят покарать людей за их грехи и преступления.
Как видно, сонм богов счел разрушение Беримура недостаточным наказанием, и теперь властители жизни и смерти решили обрушить свой гнев на Турмалин и войско царя Гурканского.
Царь постарался взять себя в руки и, соскочив с коня, повалился на колени под ноги божьих коней.
— Преславная и превеликая богиня, и ты, благословенный Бог Табунов и Стад! Недостойный царь Гуркана и Беримура, князь Тавера и Конта и несчастный владетель этого города приветствует вас, о посланцы заоблачных небес, и униженно молит не гневаться и пожаловать в священный град Турмалин с миром.
— Опаньки! — ответствовал на это благословенный Бог Табунов и Стад, а Зоя, окинув взглядом коленопреклоненную фигуру, поинтересовалась:
— А кто тут царь?
Поскольку властитель Гуркана говорил о себе в третьем лице и ретранслятор именно так перевел его слова на русский, Зоя решила, что этот тип — какой-то царский слуга или вельможа.
Между тем ее слова повергли царя в священный ужас и трепет. Ведь они могли означать, что боги больше не считают его царем.
— А по-моему, он и есть царь, — сказал Зое Неустроев, который быстрее разобрался в ситуации.
— Интересное кино, — заметила Зоя. — Надо понимать, теперь они нас отпустят?
— Вообще-то они приглашают нас в город. И я бы не прочь туда заглянуть. Хочу посмотреть на яйцо, из-за которого они все тут с ума посходили.
Неустроева давно мучила загадка Божественного Яйца. Ведь он до сих пор еще толком не разобрался, в чем заключалась пресловутая генетическая революция и каким образом живородящие гуманоиды превратились в яйцекладущих.
Тот факт, что на Роксалене рядом жили те и другие, наводил на интересные мысли. Может быть, первые эксперименты по превращению живородящих в яйцекладущих происходили именно здесь, и как раз поэтому роксаленцы из враждующих лагерей настолько мало отличаются друг от друга, что для установления их биологического статуса приходится придирчиво изучать форму пупка.
— А что, мне нравится, когда царь ползает передо мной на коленях, — сказала Зоя. — Это лучше, чем король, который мечтает разрезать мне живот.
Эта фраза относилась к королю Рембальту, который действительно говорил нечто подобное в разгар конфликта в стане яйцекладущих.
Данное обстоятельство решило дело. Евгений и Зоя повернули коней и шагом тронулись мимо коленопреклоненных гурканцев к городским воротам.
Флагманский корабль полковника Забазара заглотил американский шаттл, даже не поперхнувшись. Просто навалился брюхом и втянул маленький челнок в свое чрево.
Со спецназом на флагмане было все в порядке, и с четырьмя астронавтами удалось справиться безо всякого труда, хотя американцы, в отличие от интернационала на МКС, были вооружены.
Конечно, на МКС, вернее, в спускаемом аппарате «Союза», в аварийном НЗ тоже хранились пистолеты — на случай вынужденной посадки, для охоты и борьбы с хищниками. Но у космонавтов не было времени, чтобы выудить их оттуда, а уж тем более зарядить и снять с предохранителя.
Астронавты в шаттле вели себя по-другому. Они держали оружие наготове — но это им нисколько не помогло. Мотогальские спецназовцы запросто уложили всю четверку из парализаторов, не дав им сделать ни единого выстрела.
Они еще не успели очнуться, а доктор Нарангай, приступивший к своей работе сразу же, как только спецназовцы закончили свою, уже сделал первые выводы.
— Ген бесстрашия есть, — недовольно сказал он полковнику Забазару, который путался под ногами и мешал заниматься делом, желая немедленно получить ответы на волнующие его вопросы. — Он есть у всех обследованных, но только у одного — в активной форме. Скорее всего, в популяции доминирует латентная разновидность гена, а активная является рецессивной и встречается не чаще чем в одном случае из четырех.
Забазар, который вообще не учил биологию в школе, половины не понял и принялся задавать уточняющие вопросы, но на них доктор Нарангай отвечал тем же самым языком, который полковник при всем желании не мог признать моторо-мотогальским.
Все призывы говорить нормально великий ученый пропускал мимо ушей в надежде, что так настырный полковник быстрее оставит его в покое.
