Надежда, однако, оказалась напрасной. Полковник Забазар не ушел, пока не получил ответ на самый главный вопрос:
— Так что же нам теперь делать с этим геном?
— По всей видимости, ничего, — ответил Нарангай. — Биосовместимость изученных особей нулевая, то есть скрестить их с моторо-мотогалами в принципе невозможно. И похоже, так будет со всей популяцией.
— Это еще почему?
— Потому что они — примитивные живородящие протогуманоиды, а мы — высшая икромечущая раса. То, что формула гена бесстрашия у них и у нас совпадает — это еще ничего не значит. Она и с обезьянами совпадает. Но скрещивать моторо-мотогалов с макаками я бы не рискнул.
— И что из этого вытекает? Надо ли понимать так, что ген бесстрашия для нас бесполезен?
— Видит око, да зуб неймет, — подтвердил доктор Нарангай.
— Но ведь вас же считают лучшим специалистом по проблемам биосовместимости во всей Мотогаллии!
— Я гений, а не бог, — покачал головой великий ученый.
Некоторое время спустя он сделал еще одно открытие. Оказалось, что у туземцев, снятых с космического объекта, нет микроцефальной железы. Это было не так уж удивительно — у многих союзнических рас ее тоже нет, но ведь они не претендуют и на какую-то особую храбрость.
А мотогалы охотились на ген бесстрашия как раз в надежде устранить противоречие между производительностью микроцефальной железы и размерами мозга. Как известно, чем меньше мозг, тем больше железа, и самыми храбрыми воинами среди моторо-мотогалов неизменно оказывались полные идиоты.
Исключения были редки, хотя и встречались. Например у того же Забазара и его побратима Забайкала налицо была редчайшая аномалия — большая микроцефальная железа в соседстве с исключительно развитым мозгом. И мечта мотогальских ученых заключалась как раз в том, чтобы сделать похожими на Забазара всех воинов Мотогаллии.
Несмотря на все старания, генная инженерия не могла справиться с этой задачей, и все надежды возлагались именно на ген бесстрашия.
Мотогалы считали, что миламаны охотятся за этим геном с той же самой целью. Ведь у миламанов тоже была микроцефальная железа, только очень маленькая и практически не функционирующая.
И вдруг такая удивительная вещь. У носителей гена бесстрашия, оказывается, нет микроцефальной железы. Правда, есть другие железы внутренней секреции, которые выбрасывают в кровь адреналин — гормон, который в числе прочего помогает преодолевать страх. Но ведь это совсем не то.
Наркотик, выделяемый микроцефальной железой, не просто притупляет страх, а полностью отключает инстинкт самосохранения. А это две большие разницы.
— Чтобы во всем этом разобраться, потребуются годы, — сказал доктор Нарангай.
— Какие, к черту, годы?! У нас даже дня лишнего нет! — — немедленно вспылил полковник Забазар, но великий ученый ничем не мог ему помочь.
Но прославленный полководец не зря отличался умом и сообразительностью. Выход из положения пришел ему в голову немедленно.
Если нельзя скрестить носителей гена бесстрашия с моторо-мотогалами и получить неустрашимые гибриды, то можно поступить просто. Завоевать планету, которая раскинулась внизу под брюхом флагмана, и под страхом смерти призвать ее жителей добровольцами в союзнические войска. А для того, чтобы приток непобедимых солдат был постоянным и год от года возрастал, здесь и в мотогальских владениях можно создать инкубаторы и фермы, где носители гена бесстрашия будут размножаться клонированием.
Эта мысль успокоила полковника Забазара и он тут же отправил вице-маршалу Набураю спецсообщение для Загогура и Набурбазана, где вкратце излагал свой план завоевания Земли.
Деревня Буха-Барабаха, расположенная на границе Гурканского царства и дикой степи, имела все шансы погибнуть в день маленького Армагеддона.
Сначала на нее сверху упал подбитый миламанский истребитель, а потом на единственную улицу Буха-Барабахи обрушился потерявший управление бронекавалерист.
Но так уж вышло, что истребитель рухнул прямо на пустую в это время дня церковь, а кавалерийская мотошлюпка пропахала улицу точно посередине и задавила лишь двух куриц и одну собаку.
Жители Буха-Барабахи отнеслись к этому событию философски. Они вообще ко всему относились философски, потому что на одной стороне улицы в этой деревне жили яйцекладущие, а на другой — живородящие.
Жили они мирно и даже это условное разделение соблюдали не особенно строго. Яйцекладущие девки каждую ночь бегали на другую сторону к живородящим мужикам, а у монаха-отшельника, пришедшего из западных стран, жила в келье живородящая сиротка, которую святой человек обучал грамоте.
Впрочем, в деревне бытовали разные мнения насчет того, какой именно грамоте монах обучал сиротку, поскольку она по сию пору не умела читать и писать, зато вела себя по понятиям живородящих прямо-таки непристойно.
Но даже это не могло посеять семена раздора между жителями Буха-Барабахи. Живородящие «бухи» и яйцекладущие «барабахи» по-прежнему ходили дружно квасить в одну и ту же корчму, потому что другой в деревне не было.
