– Курить не буду. Даже вот и не хочу. Буду прикидываться отличницей! Если мы с тобой такие умные и правильные, придется для начала бросить курить. Не для итальянских родственников, а для себя и своего здоровья! Что касается наследства… Боюсь сглазить, – Света перешла на шепот, – но похоже на то! Он мне, кстати, не прадед, и даже не дед, а троюродный дядя.
– Ничего себе, дядя! А что там у него есть?
– Откуда я знаю! Дом какой-то, где он живет, наверное, есть. Может, еще что. Но я не думаю, что он уж очень богат! Пусть себе живет! Нас все равно уже ничего не спасет! – усмехнулась Светлана.
– Не-а-а! А я не совсем не против того, чтобы разжиться какой-нибудь итальянской недвижимостью. Вот плохо то! Продадим, в случае чего. Долги отдадим. Ремонт в своей квартире, наконец, сделаем! Машины новые купим! Джипы! Мне и тебе. Мне можно какого-нибудь «китайца». А тебе что-нибудь поприличней: «японца» или «американца». Дачу в порядок приведем. И на жизнь еще останется.
– Не нужен мне никакой джип! И кто это еще совсем недавно обвинял меня, что я зациклена на материальных благах и не замечаю вокруг красоты родной природы! Я очень люблю родную природу! Давай не будем делить шкуру неубитого медведя, – попробовала Света прервать мечтания мужа.
– Не! Убивать мы его не будем! Мы добрые. Но ему же 97 лет! Ужас! – отшутился Игорь. – Слушай, а что это за Фабио? Какой-то он мутный…
– Согласна. Мутный. Он давно при нем живет. И, возможно, сам не прочь получить наследство Паоло Потапова.
– А это фиг ему! С какой стати? Он, как я понял, ему не родственник? Может, он его любовник? А что, у итальянцев это нормально!
– Акстись! Какой любовник! Паоло 97 лет! Глупости не говори! Я думаю, в любом случае, кому что он оставит, это не нам с тобой решать, а старику. Между прочим, только благодаря тому, что Фабио меня разыскал, у нас появились виды на наследство. Вроде бы, в свое время Паоло долго жил с матерью Фабио, он ему как сын родной.
– Нет, это не считается! Он же не родственник. А ты единокровная племянница! – настаивал Игорь.
– Ой, вот давай, пожалуйста, не будем забегать вперед – как будет, так и будет. Получим что-нибудь в наследство – хорошо, не получим – тоже переживем! Я на самом деле рада, что у нас нашелся папин родственник в Италии. И он на папу так похож, аж мурашки по коже. Непривычно! И не только чертами лица. Есть неуловимое сходство в мимике, в движениях. Что, это тоже наследственное? Получается, что да. Удивительное проявление генетического сходства. Сам Паоло моего папу никогда не видел, поэтому он не может этого оценить.
– Фотографии твоего папы есть. Ты ему покажи.
– Покажу, конечно. Только фотографии – это не то. Они не передают как раз ту неуловимую динамику лица, эту самую мимику, которую дают характерные движения. И это как раз тот самый случай, что даже, если никакого материального наследства никакого от Паоло нам не будет, я нисколько не расстроюсь. Здорово же, что появился нежданно-негаданно еще один родной человек! Прямо как в сказке!
– Как в сказке будет, если нам от этого что-нибудь отломится!
– Ладно, поживем-увидим, может быть, и отломится…
Куликовы вернулись к гостям. Паоло попросил показать ему в оригинале старинное семейное фото. Так обидно, что Света не догадалась привезти снимок с собой, но пообещала, что обязательно привезет и его, и остальные исторические фото на следующий день. Может быть, даже успеет сделать качественную копию, чтобы подарить Паоло. А пока все рассматривали фотографии из Аллиного альбома, где широко и всесторонне был представлен Николай Потапов.
На следующий день с утра одна, без Игоря, Света приехала в родительский дом со своей любимой старинной фотографией 1916 года, прихватив и все остальные исторические снимки от 1904 года и позже.
Еще раньше, до того, как она приехала, Фабио на такси отправился на главпочтамт, чтобы сделать отметки о гостевой регистрации в России.
Алла время от времени выходила в свою спальню, а Светлана оставалась на кухне за столом вдвоем с Паоло. Перед ними стояли чашки с безнадежно остывшим кофе и плетеная корзинка с румяными Аллиными пирожками.
Старик, неспешно надел очки, взял фото 1916 года и трясущимися то ли от старости, то ли от волнения руками стал вглядываться в лица своих родных.
– Да! Это мама! … Мамма миа… Нина! Белла!. И Алезандро! Алезандро джовани! Его такой взгляд. Он был такой… Вот такой!
– Суровый? – подсказала Светлана.
– Мало. Немного, – закивал Паоло. – Дай мне квеста фото! Regalamela!36 Дай!
– Я сделаю копию и только после этого отдам! – упорствовала русская племянница.
У Паоло была очень старая дряблая кожа, и отчетливо видны некоторые сосуды на почти облысевшей голове.
Старик положил фото на стол перед собой и перешел на итальянский язык. Говорил медленно, старательно выбирая слова, поэтому Света почти все понимала.
– Это такое счастье, что под конец жизни я вас всех нашел!
– Почему под конец. Если вы так долго живете, может, вам и дальше будет везти, – уточнила она также на итальянском.
– Ты, наверное, думаешь, как обидно старику, что у него нет своих детей?
