Чарторыйский, Потоцкий, Михал Казимир Огинский, Кароль Радзивилл, известный как «Пане Коханку», и еще несколько единомышленников возглавили движение, целью которого являлось сближение Речи Посполитой не с Россией, а скорее с Пруссией. Это движение, получившее название «Патриотическая партия», постепенно набирало силу, особенно после предложения создать торговый союз между Британией, Соединенными Провинциями, как тогда именовалась Голландия, Пруссией и Речью Посполитой. Идея нашла поддержку у Пруссии, которая заявила о готовности гарантировать независимость Польши и согласилась даже дать отпор любому захватчику, подразумевая Россию, если вопрос о независимости будет поставлен под сомнение. В уплату за свое великодушие пруссаки потребовали включить в состав Пруссии город Торунь и город-порт Гданьск. Это требование стало камнем преткновения в польско-прусских политических отношениях, к которым Михал Клеофас проявлял активный интерес. Он был в нерешительности, то поддерживая Патриотическую партию, то не соглашаясь с ней – в зависимости от преимуществ и невыгодных препятствий, которые поочередно давали о себе знать.
В 1788 году образовался Тройственный союз, вступить в который стремилась Речь Посполитая. В этом же году был созван так называемый Великий сейм, деятельность которого продолжалась четыре года. Возглавляли его Станислав Малаховский из Патриотической партии и князь Казимир Сапега. Екатерина с нарастающим гневом следила за тем, как сейм прибрал к своим рукам все дела и упразднил Постоянный Совет, образованный во время первого раздела Речи Посполитой, и, что самое неприятное, как король вел консультации с Малаховским, Потоцким и якобински настроенным политическим деятелем Гуго Коллонтаем, чтобы выработать новую Конституцию страны. Летом 1789 года в Париже восставшими толпами народа был осуществлен штурм Бастилии, который явился началом Французской революции. В Варшаве в атмосфере постоянно растущей напряженности у всех на устах был один вопрос: «Может ли такое произойти здесь?»
В том же году Михал Клеофас, подумав и все взвесив, решился на брак с Изабеллой, дочерью Антония и Терезы Лясоцких, которым принадлежало поместье в Бжезинах, примерно в 60 километрах к юго-западу от Гузова. Изабелла была на год старше его. Однако создать полноценную семью не удавалось: все попытки родить ребенка заканчивались выкидышами.
В апреле 1790 года король, которого впечатляли передовые взгляды Михала Клеофаса в области экономики и торговли, а также импонировало понимание им прусской политики и стремлений, основывавшееся на личном опыте, назначил его первым за все время послом в Гааге, физическом центре Тройственного союза, наказав делать все, что возможно, ради блага Речи Посполитой.
В середине лета Михал Клеофас с молодой женой и чередой слуг и солдат выехал первоначально в столицу прусской провинции Силезия город Вроцлав, в то время называвшийся Бреслау. 21 июня, перед въездом в город, он со свитой проехал мимо Хундсфельде (буквально: «Собачьего поля»), где в 1109 году Болеслав Кривоустый нанес поражение немецкому императору Генриху V, герцогу Богемскому. Поражение заставило немцев отказаться от всех своих претензий к Польше, и то, что Силезия сейчас принадлежала немцам, оставалось для Михала Клеофаса парадоксом, как и то, что он направлялся сейчас на летнюю конференцию в близлежащий Райхенбах (ныне Дзержонюв), на повестке дня которой стоял вопрос о дальнейшей аннексии польских территорий.
Идея создания Тройственного союза принадлежала прусскому ученому, политическому мыслителю и государственному деятелю графу Эвальду Фридриху Герцбергу и онемечившемуся шотландцу Джозефу Эварту. Оба они присутствовали на Райхенбахской конференции, кроме того, Михал Клеофас встречался с ними на предварительных переговорах, где обсуждалась «цена» прусской «защиты»: уступка Пруссии Торуни и Гданьска. Вопрос остался неразрешенным, поэтому Михалу Клеофасу пришлось напрячь все усилия в поисках путей его разрешения.
Огинский и свита продолжали двигаться в направлении Гааги. В Ганновере в гостинице Михал Клеофас и Изабелла столкнулись с компанией пьяных английских офицеров, чье наглое поведение могло привести к конфликту. Эскорт Михала Клеофаса приготовился действовать, шпаги были обнажены и, к ужасу Михала Клеофаса, все приготовились к уличному бою. Хотя при других обстоятельствах Михал Клеофас не стал бы особо препятствовать такому сражению за честь своей жены и страны, в этом случае он был вынужден помнить о своем дипломатическом статусе. Ему удалось уговорить обе конфликтующие стороны вложить шпаги в ножны, затем королевский посол направил фельдмаршалу Брауну, в чьем подчинении находились вышеназванные офицеры, резкую жалобу, за которой через некоторое время последовали должные извинения и наказание виновных.
