Огинский со свитой прибыли в Гаагу 17 июля 1790 года. Михал Клеофас вручил верительные грамоты штатгальтеру (наместнику) князю Вильгельму V Оранскому и его супруге княгине Софье Вильгельмине, племяннице покойного короля Пруссии Фридриха Великого. Обосновавшись в городе, Михал Клеофас приступил к осуществлению своей миссии. Предстояло решить несколько вопросов. Во-первых, надо было попробовать обеспечить присутствие Речи Посполитой на финансовом и торговом рынке Голландии. Второй вопрос касался просьбы о назначении в Варшаву голландского посла. Однако негласная задача миссии заключалась в том, чтобы добиться присоединения Речи Посполитой к союзу с Пруссией без удовлетворения прусских претензий на польские территории. Голландцы, верные союзники пруссаков вследствие брачных уз своего штатгальтера, постоянно откладывали переговоры с Михалом Клеофасом, который, досадуя, что дело топчется на месте, стремился к конкретным результатам. Обладая неизменными туристскими склонностями, он решил воспользоваться своим пребыванием за границей, чтобы посмотреть достопримечательности. Огинский ознакомился со всеми живописными полотнами фламандских мастеров, которые смог найти, и купил несколько картин для своего короля, включая рембрандтовский «Портрет мужчины в лисьей шапке». На него произвели большое впечатление южноафриканские вина – это был период начала колонизации голландцами Капской провинции – и культура выращивания цветов, которые можно было видеть повсюду в изобилии. Его немного ошеломило зрелище с участием собак, запряженных в нагруженные рыбой тележки, которые они волочили на рынок; еще более он был ошеломлен тем, что на обратном пути в тележках ехали сами хозяева.
Предварительные ответы голландских чиновников на просьбы Речи Посполитой были немногословными и не совсем положительными. Просьба назначить посла в Польшу была отклонена по причине больших расходов, хотя между строк просматривалась истинная причина: голландцы опасались, что гданьско-торуньская проблема может провалить любую сделку, и считали, что вопрос надо тщательно проработать, прежде чем предпринимать какие-либо дальнейшие шаги. К положительным сдвигам можно было отнести поддержку голландцами основных требований Речи Посполитой о беспрепятственной навигации по прусскому участку реки Вислы. Среди дипломатов и государственных деятелей, с которыми познакомился Михал Клеофас, его внимание привлек Уильям Иден Окленд (впоследствии лорд), британский посол в Испании и эксперт в области экономики. В последние два года он также являлся специальным переговорщиком Великобритании в Соединенных Провинциях по вопросу заключения торговых соглашений с Тройственным союзом. Михал Клеофас, чувствуя, как ему ставят препоны, и зная, что взаимоотношения Британии и Пруссии не были уж совсем безоблачными, связался с британским посланником и сообщил, что ему уже надоело сидеть и ждать.
Окленд принял это к сведению и рассказал Михалу Клеофасу о политических намерениях британского премьер-министра Уильяма Питта, предусматривавших среди прочего расширение британско-польских торговых связей, которые и без того развивались довольно успешно. С другой стороны, было отмечено, что торговля с Россией довольно убыточна для Великобритании: хотя в любом случае основной поток российских товаров шел через Речь Посполитую, русские отхватывали себе крупные барыши от налогов за транзит. Знание Михалом Клеофасом прусских методов ведения торговли было важной частью его экономического арсенала. В конечном итоге голландцы согласились направить барона Виллема Аренда ван-Реде, посла в Берлине, представлять интересы Соединенных Провинций в Варшаве, начиная с февраля будущего года.
В октябре в Гаагу проездом из кипящего политическими страстями Берлина к теплым водам Бата приехал Джозеф Эварт, один из организаторов Тройственного союза, с которым Михал Клеофас встречался во Вроцлаве. Эварт присоединился к Окленду и Михалу Клеофасу на уже начатых переговорах, и стороны стали, в частности, обсуждать позицию Британии. Польским послом в Лондоне в то время являлся Францишек Букатый, которому было поручено продвигать идею о польском членстве в Тройственном союзе перед премьер-министром Питтом. Поскольку Михал Клеофас фактически более глубоко разбирался в этом вопросе, Эварт устроил ему поездку в Лондон под видом туриста, чтобы Огинский попытался переговорить с Питтом в неофициальной обстановке, не наступая на пятки Букатому. Эварт даже подготовил почву для будущих переговоров Михала Клеофаса и заранее доложил обо всем Питту, прежде чем отправиться в Бат.
