— И я вернул. — Не знаю, как это подействовало на то целостное наше общее сознание, но, когда телом завладел маньяк, первое, что он сделал — нашел того безумца, охотившегося за проклятыми деньгами. Нашел, и точно так же задушил, перед этим напихав тому полную глотку проклятого золота. К слову, это произошло спустя лет пятнадцать-двадцать после моей смерти, и не в Лондоне, а в совершенно другом городе. Однако, время и место не изменили факта того, что месть была исполнена. К тому времени обо мне уже ходило много плохих сплетен, и уже спустя неделю после гибели моего убийцы на меня вышел Акол. Тщательно следивший до этого за моими подвигами, он был взволнован и рад, ведь, как оказалось, именно он спонсировал все труды нашего создателя. Договориться с убийцей ему так и не удалось, был спор, бог стер с лица земли сознание маньяка, а после, посчитав, что мы мертвы, бросил наше тело в реку. — После этих слов Франки умолк. Аккуратно затушив сигарету, мужчина, уставившись себе под ноги, о чем-то крепко задумался.
— Быть может, именно Аколнауакталь и стоит за созданием гомункулов? Ты не спрашивал об этом Марса и Афину? — Поинтересовался я.
— Нет, это точно не он. Этот подонок сейчас под полным надзором в месте куда страшнее, чем любая преисподняя любой религии. — Видя моё недоумевающее лицо, громила добавил: — Представь себе, Миша, в этом мире порой происходят вещи куда страшнее смерти. Идем, нас уже заждались. — Хлопнув меня по плечу, так и недорассказав, чем закончилась история, произнес Франкенштейн.
От курилки до приемной путь был не долгий, но и его с лихвой хватило пощекотать нервы как мне, так и моему старичку охраннику, преградившему своим огромным телом путь молодой и очень общительной дамочке из очереди, решившей со мной заговорить.
Вместе с моим интересом к этой резвой особе пробудился интерес и у моего тёмного друга. Став позади незнакомки, тот, приняв полный облик дамочки, стал неотличимой копией, а после начал повторять за ней каждое движение, слово, и даже интонацию.
— Вы же член приемной комиссии, верно? Меня зовут Ян Зиан, я раньше работала с господином Вэем, но потом он куда-то пропал, а мне сказали со всеми явиться на данное мероприятие. — Демонстративно наклонившись, дабы я мог видеть весьма внушительное декольте, подходящее больше для совращения, нежели для общения, проговорила дамочка. — Понимаете, в этом какая-то ошибка, ведь я трудолюбивый и крайне полезный сотрудник. Очень часто мы с предшественником уважаемого Вэя, господином Сянцзяном, работали сверхурочно, — ещё больше оголив грудь легшей на воротник рубашки ладошкой, захлопала глазками Зиан. — если Вы, конечно, понимаете, о чем я. — добавив последнее, Ян попыталась подойти поближе, но старина Франки был словно стена, ограждавшая меня от воздействия этих вот грязных женских чар. Да и мой безликий дублер сводил всю эротичность данной миниатюры на нет. — Если Вы желаете, Вы можете убедиться в моих навыках, к примеру, сегодня вечером, или даже сейчас. — глянув в сторону недовольной начавшей между собою переговариваться очереди, та взглядом указала на место, откуда мы только что с здоровяком пришли. — Что скажете?
От такой настырности мне стало как-то неудобно. В её профессиональных навыках отчего-то сомневаться не приходилось, да и прошлое моё альтер эго, не сталкивавшееся с красавицами лисицами Кио Цзин, точно бы поддалось соблазну воспользоваться положением, ибо Ян была ну уж очень эффектной решительной женщиной, не боявшейся осуждающих взглядов. Действительно способная женщина… Вот только способности эти были сомнительны и подходили для другого места, к примеру, улицы Красных фонарей с их бесконечными кабаре, борделями и хост клубами.
— Уверен, если Ваша красота равнозначна Вашему желанию остаться в компании, Вы с легкостью пройдете первое собеседование.
— Так, значит… — Улыбнувшись некой коварной, безэмоциональной улыбкой, перебила меня Ян.
— Так же, как и все другие, через эти двери. — Перебил я ту в ответ.
Во взгляде красотки чувствовалась растерянность, непонимание и злоба, вслед за которой после того, как она оглянулась на очередь, расположившуюся за спиной, пришел стыд. Опустив голову и сжав кулаки, та, напоследок одарив меня обиженным взглядом с накатывающими на глаза слезами, спешно застегнув пуговки на своей рубашке, громко стуча каблучками, удалилась, ловя на себе надменные и насмешливые взгляды всех собравшихся в очереди женщин и сочувственные, сострадальческие со стороны мужчин.
— Ты ей понравился, а ещё, она хотела тебя убить. — Встав подобно ряби на воде нечетким, как всегда не вовремя произнесла столь пугающую правду тень.
— А раньше нельзя было сказать, что она служит Укуну? — опустив голову, проговорил я в кулак, так как телепатически общаться с этим вот черномордым пришельцем я ещё не умел.
