Ярость ослепляет рассудок. Знает ли отец о человеке, названном убойщиком? Знает ли хоть кто-то о существовании данного термина? Может это лишь игра слов, выражение, высказанное в порыве страха пред мучителем? Если это так, то почему я не в силах поверить в собственное утверждение?
Нил, забери диски и опроси охранников. Нам надо знать, кто проходил в здание, и в какое время. Проверь записи с заднего входа. Узнай, есть ли слепая зона в видеонаблюдении.
Я пока встречу судмедэксперта и помогу, вынести тело.
Да, сэр. Я все сделаю.
Один вопрос.
Что?
Я и вправду теперь ваш помощник?
Напарник.
Глава 4.
Молан.
Погода наполнила слякотью серые улицы, дома скрылись за плотной пеленой тумана. Дождь, не переставая, громыхал по стеклам. Сигаретный пепел небрежно падает мимо пепельницы, в который раз, пачкая ботинки. Заспанные глаза моргали в такт потухающей лампе на потолке. Прошло 7 часов с момента погрузки трупа в медицинский катафалк и доставки в главную лабораторию. Могильный холод гуляет по отбеленным до блеска коридорам, наполняя легкие запахом дезинфицирующего средства и формалина.
«Оставь надежду всяк сюда входящий»
Вывеска, убивающая веру в зародыши. Она висит пред входом, сколько себя помню, и ни разу не изменила себе. В этом «храме костей» лишь горькая правда, слетающая с уст нервных работников лаборатории. Трупы, органы, орудия убийства, здесь храниться все, словно в музее.
Больше всего ненавижу, наблюдать за кислыми минами родственников потерпевших. При жизни, большая часть понятия и не имела, о бедах и горестях бедолаги, лежащем на разделочном столе. Зато после смерти они горюют у холодного, одеревеневшего тела, бросая сопливые фразы любви.
Нил возится с видеокамерами на месте преступления, а мне суждено торчать в консервной банке под землей в ожидании долгожданного заключения. Для анализа крови требуется минимум 2 дня, но, в ускоренном режиме, можно управиться за 6 часов. Загруз у местных экспертов слишком велик, чтобы требовать еще больше.
Послышался стук каблуков о кафель. Зияя в свете ламп, показался тонкий женский силуэт, облаченный в стерильно белое цвет лаборатории.
Киара, наконец-то. Скажи, что все готово.тонкие брови приподнимаются в уголках, придавая бледному лицу суровости и капельку раздражения.
Глаза девушки затерялись в глубокий от бессонных ночей мешках.
И тебе привет, Мо.
Не мало мужчин пало в безуспешном бою за теплое местечко в сердце холодной дивы. Вот только в груди Данн покоится твердый гранитный камень, которому неведомо любовь и привязанность. Мимолетный порыв, естественная, непреодолимая тяга человека быть нужным обошла стороной существо в накрахмаленном халате.
Ты, как всегда, нетерпелив. Похоже, папочка решил, выжить из тебя все соки ночным вызовом. Вы еще ведете свою немую борьбу?она протягивала слова своим тонким, слащавым голосом, наслаждаясь моим раздражением. Ей ведь прекрасно известно, насколько болезненно звучит в ушах любое упоминание родителя. О нашей семейной вражде не знает разве что безучастливый, посторонний человек. Сотрудникам отдела и смежных служб не в новинку противостояние, порой перерастающее в открытый конфликт.
Обсуждать дела личного характера, не входит в мои прямые обязанности.
Да брось, покойники не разговаривают, а я кладец для секретов и сердечных волнений.
У тебя нет сердца.фраза вылетает непроизвольно.
Слова задели ее лучше любого ножа. Пусть Кира играет из себя тряпичную куклу, без души и эмоций, но я отлично знаю такой типаж. Недотрога, гордо шествующая среди неудачников, гордящиеся своей гениальностью, на деле испуганный ребенок, испытавший в детстве сильное эмоциональное потрясение. Все, к чему она стремится уничтожить внутри слабое существо, тлеющее на задворках человеческой души. Ее вытащили из наркопритона в возрасте 12 лет. Собственный отец не стыдился, выставлять дочь на улицы для продажи выгодной партии кокаина, героина и прочей запрещенки. Киара одна из многих людей, что благодарят систему и правительство за лучшую жизнь. Ей плевать, что где-то ущемляются права граждан, плевать на налоги и субъективные законы, главное, что она имеет возможность, переписать собственную историю, забыв про голод и поддонка отца.
Стоит ли, винить молодую женщину за такое мышление? Она пережила достаточно дерьма от мира, чтобы вознести сотрудников «Уравнителей» до уровня Бога. Наше общество раскололось на сотни мелких островков, что когда-то составляли единое целое, так, по крайней мере, мне думается. Среди океана боли и страданий, каждый предпочитает одиночное плаванье.
