– Каждый встаньте напротив своего колпака, пожалуйста. Думаю, вы знакомы с процедурой. Не займет больше пяти секунд.
Возможно, все дело было в бликах или игре теней, а может, в чересчур взбудораженном состоянии, вызвавшем стимуляцию мозга и буйную фантазию, но «первичке» показалось, будто язык женщины светился желтоватым сиянием. Ви, последовав инструкции, послушно приблизилась к крайнему левому колпаку и затаила дыхание.
В лаборатории раздался громкий щелчок, какой-то механический прибор пикнул, от чего присутствовавшие «первичники» вздрогнули. Экзаменатор лишь недовольно дернула бровью и обернулась на источник шума: репродуктор, встроенный в угол лаборатории, ожил, заговорив бархатным мужским голосом:
– Прошу прощения, достопочтенная Олиминдрия, за вмешательство в процесс, но сегодняшнее тестирование соблаговолил посетить великодушнейший представитель нашей незабвенной Элиты, коему мы должны оказать все необходимые почести согласно протоколу о посещении тестирования высшими расовыми слоями.
Все застыли в немом ужасе. Первые несколько секунд приглашенные на тестирование работники пытались уловить смысл услышанного. Осознание неизбежности встречи с представителем высших разумов ударило по каждому из них минутой позже, заставляя содрогнуться и присесть от неожиданности в плохо скрываемом порыве провалиться сквозь уровни. Никто из правящей верхушки не появляется просто так перед гражданами низших классов. Если Ви до этого старалась держать себя в руках, то теперь она побледнела и чуть было не задохнулась от подступившего к горлу рвотного позыва.
Помещение наполнилось тяжелой энергетикой, будто радиоактивность котла, около которого работала Ви, увеличили в десять раз. Подавляющая аура вынуждала низших пребывать в предобморочном состоянии от резкого перепада давления в воздухе. У Виви кровь зашумела в ушах.
Дверь на втором этаже неуклюже брякнула, будто тоже не выдержав напряжения. За стеклом наверху появилась величественная фигура чуть выше двух метров ростом. Все кричало о ее превосходстве и совершенном строении: идеальные пропорции, длинные и крепкие руки, крепость костей которых явно была такой, что ни одна тяжесть не могла бы их переломить, даже если все стены и потолок завода рухнут. Длинные ноги не переступали, а буквально возносили тело над землей, словно действовали по собственным законам физики, для которой нормой была левитация. Невозможно было уловить, как это существо делает плавные, быстрые шаги. Мощная, широкая грудная клетка была обтянута перламутровой экзокожей, прикрытой белоснежным пиджаком. Длинная шея, словно искусственная, вытягивалась и поворачивалась незаметно, плавно, будто обтянута была не кожей, а мягкой, податливой глиной. Однако такая шея могла бы удержать мраморную колонну. Вытянутое лицо было высечено идеально: аккуратный нос с узкими ноздрями, припухлые губы розоватого оттенка. Но больше всего поражало не это.
Когда существо застыло за стеклом, будто виртуальное изображение на плоском экране или чья-то лабораторно воссозданная фантазия, переведенная в голограмму, на тестируемых словно направили свет из космической материи с невыразимым узором, который тенью лег на весь первый этаж и мог быть осязаем. Тонкая белоснежная кожа сияла сквозь перламутровую экзокожу, которая усиливала это свечение, а глаза поражали своим уникальным строением. Большие бездонные зрачки были иссечены яркой сеткой, наполненной лиловыми искрами, которые вспыхивали каждую миллисекунду. Их обрамляла радужка, ее глубокий фиолетовый цвет был как живой, движущийся элемент, он напоминал густую жидкость, которая плавала вокруг зрачка, но не заплывала в него или за границы серебристого лимба. Склера была светло-голубой и отдавала неоновым свечением. Глаза казались огромными, и каждую долю секунды рисунок в них менялся: искры вспыхивали в разных частях сетки, жидкость стекала по радужке то сверху вниз, то наоборот, завораживая и приковывая взгляды на долгие-долгие минуты.
В дополнение ко всему о наивысшем происхождении существа говорил невероятный шлейф из роскошных, крепких длинных волос, переливавшихся серебром под лучами лабораторных ламп. Идеально ровные передние пряди послушно ниспадали до плеч, но сзади волосы вились почти до поясницы. Ходили мифы и легенды о невероятных свойствах прекрасных локонов и кудрей Элиты: поговаривали, что те могли выдержать груз весом в несколько тонн, что именно из них в годы гражданской войны делали жгуты для перевязки ран, так что раны никогда не гноились и не вскрывались вновь, а по мере исцеления жгуты растворялись в ткани зажившей кожи, которая больше никогда не повреждалась. Ви всегда считала, что это сказки для маленьких впечатлительных «первичников». Ведь ничто и никогда не указывало на то, что представители Элиты были способны на подобное непрактичное сострадание и трату собственных ресурсов.