– Ты там, ну-ка цыц! – прикрикнула Катя, быстро соображая. На ум ей взбрела одна песня из тех, которые Дима включал в салоне автомобиля, когда подбрасывал ее до метро или магазина. Она более-менее запомнила словам и вбила в поисковик. Тут же машину заполнили резкие звуки гитары и барабанов.
– Катя, предупреждаю!..
– Не, не, оставь! – вдруг вмешался Олег, заглядывая внутрь салона. Он покровительственно подмигнул Кате, и ей, хоть и было неприятно его лицо, все же стало немного легче. – Я знаю эту песню, выбор пиздатый!
Марина просияла от того, что ее парень похвалил подругу, и накинулась на его рот. Катя отвернулась. Было что-то странное в том, как Марина всегда пыталась скрыть косяки своих подруг, принимая их за собственные. Наверное, она переживала за то, как они будут выглядеть в глазах ее воздыхателей, а может, не хотела, чтобы те думали, что Лыгина водится с кем-то недостаточно крутым.
– Все, во что ты навеки влюблен! – вопила Марина, перекрывая голоса друзей, – Уничтожит разом! Тысячеглавый убийца-дракон, должен быть повержен он! Сильнее всяких войн!..16
Вдруг она замолчала. Из ее горла вырвался гортанный звук, и она провалилась в машину.
Марину начало рвать. Артем резко дал по тормозам, и они остановились посреди Садового кольца. Полина услужливо открыла дверь, и Марина наполовину вывалилась из машины, опустошая желудок напротив Староприимного дома.
– Перебрала, – протянула Катя.
– Ты сама как? Не тошнит? – спросил Артем.
– Нет, – покачала головой Катя. – Я перед выходом выпила две таблетки «Фильтрума», так что жива-здорова.
Катя наблюдала за своей сворой в зеркало заднего вида. Полина была к двери ближе всех и хлопала Марину по спине, как бы утешая и не зная, чем помочь. Она была настолько пьяна, что до нее еще не доходило, что ее туфли безнадежно испорчены первым приступом рвоты, и она испытывала жалостливое сочувствие, словно Марина умирала у нее на глазах. Надя и Олег о чем-то шептались в углу, и потому, что музыка была громкой (Артем специально не стал ее выключать, чтобы не смущать ни себя, ни других звуками рвоты), до Кати доносились даже не обрывки слов, а обрывки речи – примерно такой, которую использовали неандертальцы в своем быту. Катя заметила, как парень сунул в карман Нади какую-то записочку, наговаривая ей на ухо что-то такое, от чего его лицо принимало омерзительно сладостное выражение. Оля была единственной, кто вышел из автомобиля, чтобы придержать Марине волосы и подать воды. Она, как и Катя, выпила несколько таблеток сорбента, и отвечала за себя больше, чем остальные на заднем ряду.
– Все, – скомандовала Марина, отталкивая Олю. – Я в порядке.
– Куда дальше, шеф? – спросил Артем, смотря на нее в зеркало заднего вида.
Решительность, пробивавшаяся из-под потекшего макияжа, испугала Катю.
– Тусить! – не своим от хрипоты голосом проревела Марина, заваливаясь на кресло рядом со своим парнем. Олег попытался отстраниться от нее, когда она прислонилась лицом к его руке, но у Марины была мертвая хватка.
– Теперь можно домой, – шепнула Катя.
***
Стук повторился, еще более раздраженный и раздражающий, чем прежде.
– Кать, открой!
Был вечер среды. За этот день она ни разу не подошла к телефону и даже не включила ноутбук, чтобы отметиться на лекциях. Все знали, что у Кати тяжелы характер, но каждый месяц на два-три дня она становилась просто бешеной. Она упорно отказывалась принимать обезболивающие, будто специально усугубляя свои страдания, поэтому первые дня два к ней даже подходить было опасно – как дикий зверь, мучающийся от боли из-за воспалившейся раны, она бросалась на людей.
Скрипя зубами, Катя поднялась с кровати и вышла в коридор. Дима стучал уже минут пять, всем своим поведением показывая, что уходить не собирается. Он бы стучал еще полчаса, если бы Катя не открыла.
– Хрена ли ты здесь забыл? – крикнула она через дверь. – Я разве не говорила, что на ближайшую неделю ты свободен?
– Ну так и что? – возмутился Дима. – Я свободен приехать так же, как свободен не приезжать.
– Хрена с два!
– Тогда тебе нужно было заранее об этом сказать. Я уже приехал. Открывай.
Он снова дернул за ручку двери.
– Как тебя охрана вообще пропустила?
Тут не было большого секрета. Если женщины друг к другу расположены априори враждебно, то у мужчин все наоборот. Охранник, с которым время от времени Дима останавливался поговорить и уже, наверное, наизусть знавший Димины паспортные данные, ничуть не удивился, когда парень пришел с пакетом сладкого и сетом роллов и заявил, что хочет сделать своей девушке сюрприз. Кроме того, помимо ключей от квартиры, телефона и бумажника при Диме ничего не было, поэтому через КПП охранник пропустил его с легкой душой и бутылкой виски.
Катя щелкнула замком входной двери, открывая, и снова скрылась в комнате. Посчитав, что ее недовольство было отражено не в полной мере, она крикнула из спальни:
– Ты прекрасно знаешь, как я ненавижу, когда ты заявляешься без приглашения!
От очередного крика живот скрутило спазмом, и она глухо застонала сквозь сжатые губы.
– Я предупреждал, что я заеду к тебе вечером.
– Нет!