Кризис, давно и вяло назревавший в недрах Академии Генштаба, теперь с яростной силой прорвался наружу. Стало очевидно: некогда передовые идеи уже перестали работать, сделались достоянием истории, из двигателей прогресса превратились в тормоз, безнадежно устаревшую догму. Долгие годы фундамент академического образования составляло учение о вечных неизменных основах военного искусства, единого для всех эпох — от Цезаря, Ганнибала до Суворова, Кутузова и Наполеона. Большой вклад в его разработку внес Г. А. Леер. Однако темпы, вызванные промышленной революцией и стремительной капитализацией, перевернули не только хозяйство развитых в экономическом отношении стран, но и породили коренные перемены в области военной.
Па историческую арену выступили регулярные армии, положившие конец эпохам вооруженных пародов. Насыщаемые новейшей техникой, они обрели невиданное доселе могущество и перестали вписываться в рамки существовавших научных представлений о войне. К концу XIX века обнажилась несостоятельность коренного из них — учения о роли крепостей в обороне страны. Даже специалисты-теоретики военного дела не поспевали за стремительным бегом времени. Не говоря уж о Сухотиных и Куропаткиных, вовсе неспособных к строительству современной армии. Обязанные заниматься этим в силу должностных обязанностей, они и впрямь возомнили, что не человек украшает кресло, а наоборот, — кресло человека.
А. И. Деникин был одним из компетентных очевидцев этого кризиса, достигшего на его глазах высшей точки. Вне академических степ, свидетельствовал он, шли горячие споры, в военной печати много писали о необходимости модернизации армии. Однако в Академии Генштаба эта важнейшая тема не находила отклика. Парадокс заключался в том, отмечал Деникин, что военная история, подробно рассматривая все сколько-нибудь значительные войны с древнейших пор, хранила почтительное молчание относительно русско-турецкой войны 1877–1878 гг., тогда самой последней по времени и, следовательно, наиболее показательной во всех отношениях. Эта война оставалась, по сути, неисследованной, поскольку в верхах генералитета никак не могли решить щекотливой проблемы: уместен ли нелицеприятный анализ боевых операций, если живы еще многие из их участников? А ведь в Главном штабе с давних пор имелась соответствующая историческая комиссия.
Лишь в 1897 году, по желанию государя, подполковник Е. И. Мартынов (1864–1932), тогда лектор Академии (в 1910 году — генерал-лейтенант, с 1918 года в Красной Армии, преподаватель ее Военной академии при Генштабе), прочел специальный доклад на эту тему в присутствии старейшего генералитета. Затем свой доклад, в развернутом виде, он повторил перед слушателями Академии, а однажды — в присутствии Великого князя Михаила Николаевича, главнокомандующего на Кавказском театре военных действий. Подчеркнув доблесть войск и талант некоторых полководцев, Мартынов вместе с тем смело обрисовал пороки ведения этой войны, пусть и победоносной.
Вероятно, это сильно задело наиболее влиятельную часть аудитории. Но докладчик не дрогнул. Перед очередным выступлением он обратился к аудитории: «Мне сообщили, что некоторые из участников минувшей кампании выражают крайнее неудовлетворение по поводу моих сообщений. Я покорнейше прошу этих лиц высказаться. Каждое слово свое я готов подтвердить документами, зачастую собственноручными, тех лиц, которые выражали претензию». На призыв никто не откликнулся. Несмотря на заинтересованность, проявленную царем, подготовка истории русско-турецкой войны 1877–1878 гг. была снова отложена и увидела свет только в 1905 году.
Академию Генштаба лихорадило. Делались попытки преобразовать ее направленность. То в специальную школу комплектования Генерального штаба, то в военный университет, призванный обеспечить потребности Генштаба, и всей армии «для поднятия ее военного образования». Но ни одно из начинаний не увенчалось успехом. Академия в целом сохранила свои классические устои.
Академическое обучение продолжалось три года. Первые два целиком заполнялись лекционными курсами по военным и общеобразовательным паукам. Последние были представлены широким кругом дисциплин. Изучались языки, история
