Добровольческую армию, куда влился отряд полковника Дроздовского, Деникин разделил на три пехотные, одну конную дивизии и одну конную кубанскую бригаду.
В своей еще неистрепанной форме уходили в новые бои пехотинцы Партизанского полка. Ее сшили им в середине апреля женщины села Гуляй-Борисовка, и на Пасху молодые донские «партизаны» впервые надели ее. Синий и белый цвета — традиционно молодежные — отличали их погоны и фуражки. Корниловские ударники после гибели шефа полка Корнилова добавили на черные погоны белую выпушку и серебряную букву К.
В этом новом добровольческом походе на Екатеринодар яро столкнулось ожесточение красных и белых. Бывшие офицеры, перешедшие к красным, знали, что пощады от бывших однополчан не будет. На станции Тихорецкой, когда белые захватили штабной поезд, красный начштаба, бывший полковник, сначала застрелил свою жену, потом себя... Захваченным ранеными добровольцам красные отрубали руки, ноги, вспарывали животы, резали языки, уши, выкалывали глаза; иногда обливали керосином и сжигали живьем.
В бою под Белой Глиной дроздовцы наткнулись на эти жертвы. Вывели всех пленных красноармейцев и расстреляли. Деникин вызвал к себе Дроздовского и строго указал на недопустимость массовых расправ. Позже Антон Иванович писал:
«Нужно было время, нужна была большая внутренняя работа и психологический сдвиг, чтобы побороть звериное начало, овладевшее всеми — и красными, и белыми, и мирными русскими людьми. В Первом походе мы не брали пленных. Во Втором — брали тысячами. Позднее мы станем брать их десятками тысяч. Это явление будет результатом не только изменения масштаба борьбы, но и эволюции духа».
В сражениях Второго Кубанского добровольцы прославились своими лобовыми атаками в полный рост, без выстрелов. Красные называли их «психическими», но наступать так приходилось больше из-за недостатка патронов. Неподдельными героями выглядели дроздовцы. Под любым огнем всегда бесстрастен был их командир: смуглый от загара, с тонким коротконосым лицом в неизменном пенсне. Перед боем Дроздовский, бывало, наберет в фуражку черешен или семечек, употребляет под пулями.
Дроздовец А. В. Туркул, впоследствии генерал, автор лучших в художественном отношении (обрабатывал талантливый литератор Иван Лукаш) белогвардейских воспоминаний «Дроздовцы в огне» указывал их восприятие большевиков:
«Среди земляков в поношенных серых шинелях, с темными или обломанными красными звездами на помятых фуражках, среди лиц русского простонародья, похожих одно на другое, часто скуластых, курносых и как бы сонных, мы сразу узнавали коммунистов, и всегда без ошибки. Мы узнавали их по глазам, по взгляду их белесых глаз, по какой-то непередаваемой складке у рта.
Это было вроде того, как по одному черному пятнышку угадала панночка в «Майской ночи» ведьму-мачеху среди русалок. Лицо у коммунистов было как у всех, солдатское, скуластое, но проступало на нем это черное пятно, нечто скрытое и вместе с тем отвратительное, смесь подобострастия и подлости, наглости и жадной вседозволенности, скотство. Поэтому мы и узнавали партийцев без ошибки, что таких погасших и скотских лиц не было раньше у русских солдат. На коммунистов к тому же указывали и сами пленные».
Первая фаза похода должна была обеспечить тыл со стороны Царицына, чтобы прервать железнодорожное сообщение Северного Кавказа с Центральной Россией. Для этого добровольцы захватили узловую Торговую и станцию Великокняжескую. Истратив на то пять дней, они передали царицынское направление Донскому белому войску. Вторым этапом было круто свернуть на юго-запад и пройти вдоль «железки» 150 километров к Тихорецкой, чтобы, овладев там пересечением двух линий: Царицын — Екатеринодар и Ростов — Владикавказ, — обеспечить фланги для екатеринодарского наступления. С этим справились за полмесяца.
С 10 по 14 июля добровольцы нанесли тяжелое поражение 30-тысячной группе советских войск бывшего прапорщика О. Калнина под Тихорецкой, где стрелялся в штабном поезде красный «полковник». Потом в боях под Кущевкой и под Екатеринодаром уже талантливо отличился другой красный «генерал» - И. Л. Сорокин.
Сорокин был из плеяды лучших красных полководцев в первый период Гражданской войны, таким же, как позже донской казак Ф. К. Миронов, выпускник Новочеркасского казачьего юнкерского училища, бывший войсковой старшина. Сорокина и Миронова потом большевики сами убили, а главное, замолчали в советской истории.
Зато «приподняли» такого, как Буденный, хотя его «легендарная» Первая Конная никогда не выдерживала по себе прямого сабельного удара, что указывали и белые конники, и отчаянно дравшийся с ней Н. Махно, у которого буденновцы смогли перенять лишь его знаменитые тачанки. Советский генерал В. Н. Удилов, бывший первый замначальника 2-го главка КГБ, также отмечает («За что Хрущев отомстил Сталину». «Независимая газета», 17.02.1998):
«Сподвижники Иосифа Виссарионовича... по военным вопросам - Ворошилов и Буденный, руководители Первой Конной армии, сумевшие при помощи Сталина присвоить себе заслуги Второй Конной казачьей армии».
