Монархисты и сочувствующие гибели семьи последнего русского царя были возмущены германским императором, который, помирившись с большевиками Брест-Литовским договором, вполне мог бы попытаться спасти от расстрела своих династических родственников. Правда, Николай II, обсуждая еще в тобольском заключении по дошедшему туда слуху такую возможность, якобы она вытекает из брестской сделки, воскликнул:
— Если это не предпринято для того, чтобы меня дискредитировать, то это оскорбление для меня!
Александра Федоровна добавила:
— После того, что немцы при посредстве большевиков сделали с государем, я предпочитаю умереть в России, нежели быть спасенной немцами.
Такова была «немка»-государыня. Остаток жизни ее семьи прошел в высочайшем православном духовном подвиге. Истый христианин Деникин ощутит глубокое почтение к их мученической кончине, когда, спустя годы, узнает о глубине смирения, с которым Романовы ждали своего часа. Он напишет в письме:
Облик государя и его семьи в смысле высокого патриотизма и душевной чистоты установлен в последнее время прочно бесспорными историческими документами.
Жаль, что этот акцент во мнении своего отца не захотела подчеркивать Марина Антоновна Деникина, которая была зачата именно в те летние дни, когда служили панихиды по убиенному царственному Верховному.
Ксения Деникина перебралась в Екатеринодар, где станет приветливой хозяйкой в особнячке командующего, принадлежавшем Фотиади на Соборной улице. Много перенесшая на сбоем девичьем веку Ксения Васильевна здесь будет прихварывать, и по беременности, и из-за слабого здоровья, но всегда радушно разливать чай гостям. Все это офицеры — ближайшие помощники Деникина или общественные деятели да их жены. Из других дам тут, в основном, бывала только графиня С. В. Панина.
Узнав о беременности жены, 46-летний Антон Иванович сразу возмечтал о наследнике, о сынишке, которого назвал бы Ванькой: наверное, в память о своем отце. Не выпадет и в этом по-деникински, но генерал с тех пор все время будет разговаривать с супругой и писать ей с фронтов о Ваньке.
В это время, несмотря на склонность к полноте, так сказать, русско-офицерское лицо Деникина особенно дышало энергией. Это создавал прямой, твердый взгляд живых глаз, они редко мигали в развернувшихся дебатах с екатеринодарцами, так же как под фронтовым огнем. Но уже ложилась печать ответственности, напряжения, седели вслед бороде и подкрученные усы. Зато по-прежнему стеной держал генерал плечи под погонами, на вороте кителя светил один Георгиевский крест, над левым карманом — другой. Рядом с ним теперь отливал серебром терновый венец, пронзенный мечом «первопоходника».
Убийство царской семьи потрясло, но выглядело вполне «закономерно» на фоне того, что обнаружили белые в отбитых ими у большевиков местностях. На освобожденных территориях начала работать деникинская «Особая Комиссия» по расследованию их зверств, за период 1918—19 годов она насчитает миллион семьсот тысяч жертв красного террора.
Из дела №40 Акта расследования о злодеяниях, учиненных большевиками в городе Таганроге за время с 20 января по 17 апреля 1918 года:
В ночь на 18 января 1918 года... началось выступление большевиков, состоявших из проникших в город частей красной армии Сиверса... 20 января юнкера заключили перемирие и сдались большевикам с условием беспрепятственного выпуска их из города, однако... с этого дня началась... расправа со сдавшимися. Офицеров, юнкеров и вообще всех, выступавших с ними и сочувствовавших им, большевики ловили по городу...
Не были пощажены раненые и больные. Большевики врывались в лазареты и, найдя там раненого офицера или юнкера, выволакивали его на улицу и зачастую тут же расстреливали... Над умирающими и трупами еще всячески глумились... Погиб штабс-капитан, адъютант начальника школы прапорщиков: его, тяжело раненого, большевистские сестры милосердия взяли за руки и за ноги и, раскачав, ударили головой о каменную стену.
Большинство арестованных «контрреволюционеров» отвозилось на металлургический, кожевенный и, главным образом, Балтийский завод. Там они убивались... На металлургическом заводе красноармейцы бросили в пылающую доменную печь до 50 человек юнкеров и офицеров, предварительно связав им ноги и руки в полусогнутом положении...
Убитых оставляли подолгу валяться на месте расстрела и не позволяли родственникам убирать тела своих близких, оставляя их на съедение собакам и свиньям, которые таскали их по степи...
По изгнании большевиков из Таганрогского округа... с 10 по 22 мая 1918 г. было совершено вырытие трупов погибших... На многих, кроме обычных огнестрельных ранений, имелись колотые и рубленые раны прижизненного происхождения... иногда... свидетельствовали о сплошной рубке всего тела; головы у многих, если не большинства, были совершенно размозжены и превращены в бесформенные массы с совершенной потерей очертания лица; были трупы с отрубленными конечностями и ушами...
Из дела №56 по Евпатории, где красные появились 14 января 1918 года:
